Где-то, недалеко, проживало разбитое сердце,
Коротало свой год за занятьем зализывать рану.
Чтобы не беспокоить, захлопнуло наглухо дверцу,
Спрятав за семь засовов весь свет, защитя от обмана.
За кусочком кусочек старалось составить картину,
Там, где яркое солнце и смех, дуновение ветра,
Где спокойна душа, и где музыка льется в пучину
Тех свободных ветров, что дарили мелодию щедро.
Залечилось с трудом, стало весело и беззаботно,
Берегло свою хрупкость, не пренебрегая запретом.
Тем не менее, к людям навстречу стремилось охотно,
Оставаясь, при этом, обдуманным нейтралитетом.
День за днём пролетали, и разум яснел постепенно,
Сердце пело, ярчало, делилось со всеми весельем,
И его принимали, встречали в ответ, непременно.
Даже времени не было, чтобы заняться бездельем.
Вот, однажды, в прекраснейший вечер, явилася птица,
На пороге, из тьмы появившись, неся за собою
Боль, обиду и горе, погруженные в колесницу,
Поражающие своей тяжестью и глубиною.
Сердце, вдруг, потянулось, открылось, войти приглашая
Птицу, яркую в прошлом, но сблекшую из-за печалей.
Та охотно вошла, как в тумане, как дымка ночная,
Словно путник, прошедший пешком тридевятые дали.
Отдохнув и поев, отряхнувшись от бренности пыли,
Начала птица, шепотом, тихо, рассказ свой нелегкий
Про жестокость людей к ней, и где ее крылья ни были,
Про усталость от жизни, не зная, куда дальше ноги.
Сердце слушало жадно, на миг ее не прерывая,
Что пройти ей пришлось, и какими камнями побита,
Понимая все недуги, словно, свои проживая...
И, решив, что, во что бы то ни было, дать ей защиту.
Пролетали за днями недели, но не замечали
Эти двое, меняя друг друга; а с каждым днём ярче
Изнутри становилась, и крылья ее трепетали,
Эта птица, которая в мире была солнца жарче.
А тем временем, как прибавлялось у птицы той света,
Сколько радостных дней окрыляли, дарили свободу,
Столько мелких рубцов появлялось на Сердце согретом...
Щедро птице даруя себя, и несясь к небосводу...
С оперением огненно-красным и с жаждою к жизни,
Наконец, вспыхнув пламенем, вырвалась ввысь Феникс-птица,
С новой волей, стремленьем, дорогою, полной новизны.
За спиною остались лишь чистого Сердца частицы.
Сквозь нахлынувшую пелену, провожал добродетель,
Ощущая, в остатках себя, небывалую нежность.
Сердце радостно было, триумфа счастливый свидетель.
Через боли от ран новых, все же текла безмятежность.
Где-то, недалеко, проживало разбитое сердце...
Охраняя осколки любви за закрытою дверцей.
