Сегодня день, когда солнце бережно ласкает кожу и рождает собой яркое желание жить. Тополиный пух огромными хлопьями, заливается светом в лучах золотого солнца, то вздымается вихрем, то медленно опускается на асфальт, увиваясь вслед за проезжающими мимо машинами. По тротуарам, размахивая руками, бегают дети, разгоняя стаи голубей. Детский смех разливается красками, преображая, итак, ни с чем несравнимый день. Голуби темной тучей вспархивают к небу и занимают свободные места на проводах, между столбами, недовольно переговариваются и раздувают грудь.
Полина с подругой ехали в автобусе, вели оживленную беседу, смеялись и перекрикивали друг друга, так как это присуще двум подросткам, не обращающим внимания на людей вокруг. Автобус остановился, и пассажиры оживленно поплелись к выходу. Полина резво спрыгнула с последней ступеньки, подняла голову вверх, зажмурила глаза и вдохнула полной грудью, теплый июльский воздух. Ветер бережно развивал ее волосы, вплетая в них, как нити белоснежный тополиный пух.
Подруги прошли пару метров вдоль тротуара, ища глазами встречные машины. В то время пока водители с безучастным видом проезжали мимо девушек, Полина заметила, как на другой стороне улицы, стоя у края тротуара, вели беседу две женщины лет сорока. Легкий ветер небрежно покачивал их длинные платья, обнажал тонкие щиколотки и демонстрировал, как туго они скованны в кожаные обручи босоножек. Легкий макияж и улыбки на лицах отправляли их на десять лет назад, превращая в молодых и беззаботных девчонок.
Та, что повыше статная брюнетка с озорным взглядом, что-то оживленно рассказывала подруге, одновременно спуская и поднимая правую ногу на бордюр. Подруга то и дело придерживала за руку свою активную спутницу, как вдруг её внимание отвлек телефонный звонок. Она сделала шаг назад и принялась искать телефон в своей большой сумке.
— Алло, привет. Нет, только идем к вам, — прозвучал легкий девичий голос, совершенно неподходящий её возрасту.
Полина перевела глаза на свою подругу и показала взглядом возмущение, которое испытывала от того, что ни один автомобиль не давал им пройти. Вдали послышался глухой стук каблуков об асфальт. Перед Полиниными глазами промелькнула стройная фигура женщины, которая перебегала через дорогу.
Из-за угла, со всех паров, на нее неслась бетономешалка. В тот же момент, разрывая горячий воздух, взорвался воем автомобильный гудок. Бетономешалка заискрила, залилась скрипом, задребезжала, и начала выкручивать восьмерку своими огромными, черными колесами. Как вдруг, будто кусок подтаявшего сливочного масла, они нещадно размазали по горячему асфальту голову несчастной женщины.
— Люююбаааа, — закричала вторая и бросилась к ней на дорогу, она схватила обеими руками подругу за плечи и начала, что есть мочи трясти бездыханное тело.
Вокруг женщин, вылетая из-под колес проезжающих мимо машин, клубами вился тополиный пух. Под лучами яркого солнца, красными лоскутами развивалось то, что осталось от головы прежде оживленной спутницы.
Полина отвернула голову в сторону, но почувствовав, что кто-то, схватил её за руку и потянул вперед, сделала шаг назад.
— Полина, пойдем, им нужно помочь, — тараща на неё зелёные глаза, тащила на дорогу подруга.
— Отвернись, — твердо произнесла Полина.
— Мы должны им помочь, — продолжала настаивать она, тыча пальцем в сторону женщин.
Сделав над собой усилие, Полина вновь перевела взгляд в сторону пронизывающего всю округу крика.
— Люба, Любочка, ну вставай же, вставай, — умоляла женщина, и слёзы гроздьями скатывались с её лица.
— Не смотри туда. Им уже нечем помочь, — она взяла её за руку, ускорила шаг, и словно маленького ребенка, увела подругу прочь от ненужного им обеим зрелища.
Так и протащила её Полина всю дорогу до дома, пока, отражаясь эхом по дворам, гуляли крики с дороги. Зайдя домой, она открыла все окна в квартире, впуская в комнаты тёплый летний воздух. Стоя у окна и наблюдая за тем, как по двору медленно плетется тополиный пух, перед Полиниными глазами вновь и вновь, как и много лет спустя возникала одна и та же картина.