Как-то зимой ездил я на охоту с Колесовыми. Санкандя (дядя Саша) - высокий, седой старик. Всегда спокойный, доброжелательный. Балба (тетя Варя), его жена, - веселая, любившая пошутить. Одну из ее шуток я помню и сейчас: "Мы - люди-эвенки, мы - не медведи, хоти живем в тайге", - любила повторять она. Гоша - их сын и мой друг. На охоту дядя Саша с Гошей ездили вместе. Дядя Саша был опытным охотником, но зрение у него стало совсем слабым. Гоша же только начинал охотиться, набирался опыта и был "глазами" отца. Гоша показывал отцу соболиный след, а тот тыявуном* трогал его, и по твердости определял его свежесть. Когда след становился мягким и рассыпался на тыявуне, отпускали собаку, которая соболя загоняла. Стрелял Гоша, дядя Саша на дереве соболя не видел. Вечером дядя Саша отогревал у печки прозябшие за день руки, колени и спину. "Молодого мороз гонит, а старого гробит", -говорил он с виноватой улыбкой. Тетя Варя хлопотала по хозяйству, варила супы, каши, пекла вкусные эвенкийские лепешки на соде (эведышки*). Отвечала она также за аптечку и считала себя специалистом по таблеткам. Утром перед завтраком и вечером перед ужином повторялась одна и та же процедура. Она доставала аптечку, раскрывала ее и начинала перебирать упаковки таблеток, спрашивая при этом: "Сан-кандя, таблетки кушать будем?". - "Будем", - отвечал дед. -"Норсульфазол будем?". - "Будем". - "Аспирин будем?". - "Будем". Набиралось несколько видов таблеток, и они их гуртом отправляли в рот. Мне казалось, после выпитых таблеток они как-то приободрялись. Происходил своеобразный психотренинг. Пасли они оленей и жили в тайге, пока совсем не ослабли, а дядя Саша к тому же почти перестал видеть. Когда они перебрались в Бомнак, я часто заходил к ним, они для меня были родными людьми.
*Тыявун - посох. Делается обычно из тальника и служит для того, чтоб удобно было садиться в седло и подгонять оленя.
*Эведышки - эвенкийские - Эвэды..
2