Всех причастных, с праздником.
Марк Блок, французский историк, жизненный путь которого вдохновляет меня не меньше, чем его научные труды по медиевистики, как-то процитировал своего лицейского учителя: «С 1830 года — это уже не история, это политика».
Для меня история всегда была наукой, которой важнее не рассказать, а понять события. Историческое пространство представлялось в виде сложного текста, коим оно и должно быть для любой гуманитарной науки, главным источником которой и является текст. А перед изучением источника нужно задать вопрос - с какой целью автор это написал. Зачем седой Нестор писал ПВЛ, тщательно изучая более древние летописи? Для нас, людей, знающих о средневековом человеке больше, чем он сам о себе знал, кажется, ответ очевиден: своим религиозным сознанием монах описывал для потомков события, предшествующие Второму пришествию Христа. Историк хочет понять монашество XI века и связать это понимание с последующими веками.
Любое событие для историка - это текст с продолжением, часть сериала. С первого курса нам толковали про причинно-следственные связи, историк всегда детерминист.
Декабристы разбудили Герцена.
Но с XIX века текст начал обесцениваться. Индиана Джонс сказал: "Археология занимается фактами, если вам нужна истина, кабинет философии прямо по коридору". Рубеж веков стёр не только истину, но и факты.
Но историки, по привычке, пытаются выявить факты и из сегодняшних событий. И смотрят в вечность, ожидая продолжение сериала. Настоящий же историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждёт добыча.
