Соседские дети собрались за тутовником. Он густо разросся за рекой, наверху небольшой горы. Внизу по долине, текли несколько паралельных друг другу рек. Их было четыре. Каждая - со своим характером.
Первой встречала самая медленная, неширокая. Она тихо текла под уютной сенью деревьев, склонившихся под её спокойной, зеленоватой гладью. Здесь можно было сделать запруду и ловить мелкую плотвичку, лениво шевелящуюся под ногами. Приготовленная тут же, на костерке, она была очень вкусна.
Следующей протекала узкая, шириной в метр речушка. Перепрыгнув её, встречались с третьей. Она была мелка - по колено, шире и быстрей.
И, наконец самая широкая, глубокая, стремительная и шумная. Воды в ней неслись, перепрыгивая через большие валуны. Почему-то у остальных рек не было названий, а эту звали Шумка.
Берега у неё были разные. Ближний - песчанный. Дети здесь постоянно что-то лепили, строили из мокрого глинистого песка, потом залезали босыми ногами в свои постройки и потоптавшись в них, бежали купаться. Те, кто не умел плавать, залезали в ласковую, тёплую воду первой реки. Кто умел - в прохладные потоки Шумки, которая подхватывала детей и уносила.
С другого берега к реке подступали невысокие горы. На одной из них разросся тутовник. Ягоды его были бело-розовые, очень вкусные, ароматные. Вот туда-то меня и позвали. В ту пору мне было всего шесть лет.
Бабушка сначала не хотела меня отпускать, но старшие дети уговорили её, пообещав приглядеть за мной. Как только мы добрались до рощи, все разбежались в разные стороны, стараясь собрать побольше тутовника. Я же больше отправляла их в рот, чем в свое ведёрко. Так что оно было наполнено едва ли на треть к тому времени, когда все с полными лукошками и ведёрками засобирались домой.
По пути я ещё съела большую половину собранного, так что, когда я дошла до дома, по донышку перекатывалась только горстка ягод. Все разбежались по домам со своей добычей. А я в унынии остановилась перед воротами, соображая как оправдываться перед бабушкой. Она, в итоге, услышала от расстроенной внучки, что меня сбила с ног Шумка, вырвала из рук полное вёдро ягод, которое я с таким трудом собрала для неё! И чуть не утонула! И никто не помог! Бабушка, разгневанная, тут же побежала к соседям рассказать, как нехорошо их дети поступили со мной, не помогли. Я в тревоге осталась дома, ожидая наказания за свою ложь.
Вскоре, вернувшись домой, бабушка молча схватила меня за ухо, повела в курятник, завела туда и закрыла дверь на щеколду.
До вечера я просидела там, испуганно затаившись в ожидании, что же будет, когда придут родители с работы и бабушка им обо всем расскажет. Дождалась. Мама меня также молча вывела из курятника, молча покормила и уложила спать. Наутро был мой день рождения. Мне давно было обещано, что поедем в город, мне купят разноцветные шары, будем гулять с ними по парку, покатаемся на каруселях, поедим шоколадного мороженого.
Ничего этого на следующий день не было. И обиды тоже не было. Зато усвоила на всю жизнь, что врать стыдно. И невыгодно же никак. Ни тебе долгожданного дня рождения, ни подарков. Но будет же ещё много, много дней рождений. Ведь так же?
