Толик у кассы в продуктовом магазине. Хозяйственный юноша, помощник - без пяти минут первоклашка, готовый обнять весь мир.
С чувством расставляя на ленте съестное из маминой корзины, ребёнок невзначай прихватывает десяточек разных шоколадок по привлекательной цене. Не то чтобы он всегда так делал - нет... Ну вот захотелось. Экспромт.
Взвесив все фрукты и овощи, разобравшись с молочным изобилием, картошкой и крупами, кассир вопросительно смотрит на меня: мол, и ЭТО пробивать, Вы своему сыну реально такое позволяете?
Я киваю. Не обеднею, лишнее спрячу, за дело - награжу. Спорить по мелочам не склонна. У детей тормоза в наличии...
Дама, стоящая за нами в очереди, недовольная моей обстоятельной покупкой, - начинает агрессивно рассуждать о том, что детка мой лопнет, покроется пятнами и заполучит худшие недуги, стоит ему однажды закинуться шоколадом в таком количестве. А Толику хоть бы хны: поясняет даме, что у него дома сестра и два брата. Что всех надо кормить. Что он по счёту третий, средний - и вообще, скоро в школу. Что мама учит студентов музыке - а у него, "подготовишки", назавтра урок по балалайке.
Порастеряв былой негативизм, покупательница умолкает: нечем крыть. Двое подростков, с "полторашками" колы под мышкой, ухмыляются: "Во пацан жжёт!"
Расплачиваюсь, пакуюсь, прощаюсь. Мне рюкзачище, Толику рюкзачок.
Бредём себе, нагруженные, за руку - в темноте, сквозь колючую влажную метель. Говорят, скоро второй месяц весны. Во всех карманах залежи шоколадок - да шут с ними, пусть.
В моей жизни много странного, скажем мягко - неоптимального.
И надо же... У меня когда-то родился Толик, этот маленький человек с очень синими глазами, с которым мы теперь на одной волне, который гордится своей семьёй, который умеет ценить и слышать.
Вот и я горжусь.
Всё будет.
