Макс уснул.
Находясь на границе сна и реальности (я не усну, повторял он про себя, я не усну, не… усну…), уже погружаясь в тревожную дремоту, Макс слышал отдаленные раскаты грома. Но в его сознании эти звуки не находили определения, это было что-то, что пугало его в детстве, только и всего.
Я не усну…
Его разбудил раскат грома. Макс дёрнулся и открыл глаза. Пробуждение было резким и абсолютным.
Подоконник и пол под ним были залиты дождевой водой. Ветер яростно трепал кремового цвета тюль.
Контраст между тем, что происходило сейчас, и тихим, почти волшебным вечером был настолько резким, что в первый момент Макс растерялся. Он лежал на диване в темноте, слушал звуки июньской непогоды и пытался понять, как всего за пару часов мир превратился в это шипящее и бушующее нечто.
Часы на экране айфона показывали два часа ночи.
Макс поднялся с дивана, закрыл окно и вышел из комнаты.
Очередная вспышка молнии осветила коридор и первый этаж. Ощущение было такое, как будто он попал в ужастик 90-х. Что-нибудь типа «Кошмаров на улице Вязов». Длинный коридор, яростное завывание ветра за окном, шум дождя и вспышки молний. Стало неуютно.
Комната Эвелины оказалась открытой.
Девушка сидела на диване, опершись на подушку, и плакала. Рыдала. Рядом с ней лежал айфон. Экран тускло светился в темноте. Окна в её комнате тоже были открыты. И дождевая вода тоже заливала подоконник и пол, но Эвелине, судя по всему, было плевать на это.
Она посмотрела на Макса, но не произнесла ни слова.
Он сел рядом с ней, взял телефон и посмотрел на экран, готовясь к самому худшему.
Эвелина читала новости. Вернее, новость. Макс прочитал заголовок, и у него всё оборвалось внутри от ужаса. Холодного и липкого, как струи дождя за окном.
Пострадавшая в аварии девушка умерла, не приходя в себя.
Макс поднял глаза на Эвелину. Сотрясение мозга, внезапная потеря памяти, её подавленное состояние…
Авария… Он читал об этом, но в тот момент не прислал этому значения.
— Эвелина, нет, — пробормотал он, — скажи, что… расскажи мне все.
Она замотала головой, глотая слёзы. За окном снова прогремело, но Макс не обратил на это внимание. Единственное, что имело значение сейчас, это Эвелина.
— Ты как-то… ты знаешь что-то об этой аварии?
Она продолжала плакать, спрятав лицо в ладони.
— Эвелина!
Она замотала головой, то ли отрицая очевидное, то ли давая ему понять, что не знает ничего об аварии.
Но она знала.
— Эвелина, — мягко заговорил он, обнимая девушку и прижимая её к себе, — помнишь, в четырнадцать лет ты заболела ветрянкой?
Она ничего не ответила, но притихла в его объятьях, жалобно всхлипнула. Конечно, она помнила.
— Помнишь, как оказалось, что ни папа, ни Лида не болели в детстве ветрянкой?
— Помню, — прошептала она, — ты тоже не болел.
— Не болел, — он гладил её по голове, стараясь гнать от себя страшные мысли, — но был единственным, кто не побоялся заходить к тебе в комнату, помнишь? Приносил тебе лекарство, еду…
— Выпивку.
Он улыбнулся.
— Ты очень боялся заболеть, потому что должен был уезжать на соревнования, я помню. Но все равно…
— Речь не об этом. Ты можешь мне доверять. Я никогда тебя не брошу. Ни за что.
— Но почему?
Гроза уходила. Об этом ясно говорили приглушённые раскаты и стихающий звук ветра и дождя. Макс бережно отстранил от себя девушку и подошёл к окну. Задумчиво провёл ладонью по мокрому пластику.
— Знаешь, Эв, если ты до сих пор не поняла, почему, то смысл мне отвечать?
— Я помню, как плохо мне было, — тихо сказала Эвелина. Её голос на фоне дождливого шелеста звучал как-то по-новому: мягко и загадочно. Она помнила удушливый жар, в который погружалась снова и снова, стоило только закрыть глаза, помнила, спасительный холод влажного полотенца, которым обтирал её Макс.
— Чтобы сбить температуру, ты протирал мне лицо и руки прохладной водой и рассказывал… какие-то истории.
— Страшные истории, — он улыбнулся. Небо на западе озарилось очередной вспышкой молнии, но звук грома был слабым… умирающим.
— Ты их любила, я надеялся, что они помогут тебе отвлечься, и тебе станет лучше.
— Так и было.
— Эвелина?
Он повернулся к девушке, и Эвелина напряглась, почувствовав, как изменился его голос, стал более требовательным и жёстким. Может быть, даже чуточку злым.
— Ты наврала… да, наврала, — с нажимом повторил он, видя, что девушка собирается возразить, — наврала всем, что потеряла память, но вспомнила только меня. Почему меня?
— Знаешь, Макс, если ты до сих пор не понял, почему, то смысл мне отвечать?
Он ожидал чего-то подобного, но всё равно не сразу сообразил, что ответить ей на это.
— То есть, ты признаёшь, что не теряла память, да?
Она молчала.
— Расскажи мне всё, — сказал он, — я знаю, что ты не виновата, но чего-то боишься.
— Откуда ты знаешь?
— Если ты до сих пор не поняла…
— Я расскажу, — перебила его девушка и повторила, — я расскажу… только не сейчас. Завтра. Я хочу спать.
Он молча кивнул.
(продолжение 👇)
_______________________________________
Ссылка на подборку «По ту сторону отношений»