Вы будете сильно смеяться: я только что подробно перечитал роман Горького «Мать». На протяжении многих лет мне, и не только мне, он представлялся исключительно агиткой, произведением, написанным по заказу, явлением скорее идеологического порядка, чем литературного. «Пролетарский» роман «пролетарского» писателя – и образы героев, и образ автора постепенно меркли по мере разочарования в социализме и в «пролетарской» литературе, по мере того как свиньи, прогнав пьянчужку Джонса, сами стали хозяйничать на скотном дворе.
Однако в действительности все намного сложнее. «Мать» - очень крепкий роман, в процессе чтения произведение производит весьма сильное впечатление, автору удается повести читателя за собой, подвергнуть внушению. Требуются немалые интеллектуальные усилия, чтобы мысленно вступить в полемику с пролетарским писателем. Я не стану останавливаться на мелких стилистических неточностях, вместо этого попытаюсь оценить роман по существу. Это идеологический роман, следовательно, придется подойти именно с этой стороны.
Но прежде зададимся вопросом: насколько мы из 2022 года и автор из самого начала ХХ века (А.М. Горький начал роман в 1903 году и закончил в 1906) находимся в равном положении? Мы не можем знать, чувствовать, видеть то, что видел и знал Горький, но, с другой стороны, мы вооружены историческим опытом, которого не было у автора «Матери». Следовательно, мы почти наверняка обречены на разночтения, на разное понимание предмета. Бывает истина на короткое время, и бывает истина на века; соответственно, и литература. «Бесы» Достоевского, при их очевидных художественных слабостях, на века, это роман-предостережение, что крик вопиющего в пустыне, а вот «Мать» - это роман-обольщение, роман на один исторический миг.
Существует то, что называется художественной правдой – насколько ей следует Горький? Мне очень трудно ответить на этот вопрос. Но есть еще и правда истории – и вот тут очевидно обольщение. И автор, и его герои (а прототипы у горьковских героев реальные) твердо знают, от чего они хотят уйти, но вот куда? Проблема заключается в том, что это вопрос не только литературы, не только к роману «Мать», это вопрос ко всей тогдашней российской действительности, ко всей политической борьбе.
Горький, нужно отдать ему должное, не придумывает сюжет, он берет его из жизни; он хорошо знаком с сормовскими событиями 1902 года, да и не только с сормовскими, если в это самое время Ленин пишет об опыте стачки в Ростове-на-Дону, он неплохо знает (прототипов) своих героев, он пишет вроде бы глубоко реалистическое произведение, но он несомненно сильно их приукрашивает. Он рисует идеальных людей, готовых отдать свои жизни за свободу и справедливость, за дело рабочего класса. Но откуда могли появиться такие совершенные, сказочные люди среди свинцово-мерзкой действительности царского времени? И – куда они исчезли после победы Октября? Красный террор, военный коммунизм и все последующие терроры – это не они?
Павел Власов, его мать (Ниловна) и другие больше всего заняты распространением революционных книг среди рабочих и крестьян. И это в стране, где большинство – неграмотные, а среди владеющих грамотой люди большей частью малограмотные. Понятно, что, с одной стороны, М.Горький явно преувеличивает (приукрашивает) тягу российского простолюдина к книге, к знанию, а с другой, очевидно, что подобные книги, газеты и всякая прочая агитация могли иметь совершенно разрушительный эффект среди подобной (как минимум наивной) аудитории.
Тактика российских большевиков заключалась в фетишизации революции, в борьбе против существующего строя любой ценой, а там, что бог пошлет. Расчет на извечный русский авось. Но ведь это даже не марксизм. Герои Горького в романе «Мать» много говорят о справедливости. Но как они ее видят? Прогнать капиталистов и помещиков, отобрать и поделить? Об этом в книге ни слова. Молчит Горький. Он талантливо пишет учебник революционной борьбы, нечто реалистическое и одновременно романтическое, в таком учебнике излишни трудные вопросы, их заменяют героизм и целеустремлённость. Вера. Слепая вера в то, что они смогут, что они создадут новую, лучшую модель жизни. В этом есть нечто религиозное, но ведь ленинский, русский марксизм, или, скорее, псевдомарксизм, и есть особенная религия, религия человекобожества, как очень проницательно замечает кто-то из авторов «Вех». Я не знаю, верил ли Горький в Бога, скорее нет, но он, как и некоторые другие последователи Маркса, впрочем, весьма условные, пытался объединить «религию революции» с элементами христианства, создать некую новую религию для масс. Таковы были достаточно темные и путанные попытки богостроительства, это заметно и в романе: мать неоднократно обращается к Христу, говорит о «христовой правде». Так, конечно, может говорить и думать почти любая простая, необразованная женщина, но чувствуется, что это мысли самого Горького, произносимые устами героини. Недаром некоторые литературоведы проводят сомнительные аналогии между матерью, т.е. Ниловной и Богоматерью, а экзальтированный Дм. Мережковский даже утверждает, что «Безбожный» Горький делает Божье дело». К сожалению, совсем не удивительно, что в наше время всепроникающего православия многие литературоведы занимаются изысками именно в этом направлении, хотя в романе оно второстепенно и малозначительно.
Горький близок к партии (РСДРП), его «Мать» - пример партийной литературы. Что очень важно, первый пример. Когда читаешь роман, создается впечатление, что М. Горький использовал при его создании весь массив «науки фальсификаций», легенд о революции и революционерах, что он во многом вторичен, но – нет, это Горький с его несомненным талантом создал лекала будущего соцреализма. Только само понятие «соцреализм», впервые введенное Гронским, возникнет значительно позже, а пока «пролетарский реализм» (Луначарский). Впрочем, как ни называй, смысл один и тот же.
В 1905 году в газете «Новая жизнь» Ленин опубликовал статью «Партийная организация и партийная литература». Он пишет: «В чем же состоит этот принцип партийной литературы? Не только в том, что для социалистического пролетариата литературное дело не может быть орудием наживы лиц или групп, оно не может быть вообще индивидуальным делом, не зависимым от общего пролетарского дела. Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверхчеловеков! Литературное дело должно стать частью общепролетарского дела, «колесиком и винтиком» одного-единого великого социал-демократического механизма, приводимого в движение всем сознательным авангардом всего рабочего класса. Литературное дело должно стать составной частью организованной, планомерной, объединенной социал-демократической партийной работы». Этот ленинский императив железом и кровью был полностью внедрен в жизнь его наследником Сталиным при соучастии Горького, когда партия взяла в руки безраздельную власть. Но это – позднее, а пока Горький, как преданный адепт партии создает партийную литературу даже раньше, чем этого требует вождь. Роман «Мать» - это не только «очень своевременная книга», это Евангелие нарождающегося социализма, чисто партийный литературы. В самом деле, в романе «Мать» присутствуют все черты будущего литературного направления-монополиста: это бесспорно литература партийная, с большим числом положительных героев из народа, книга народная и о народе, идейная, конкретная, с выраженными элементами лакировки. С одной стороны, лакированные образы положительных героев, борцов, с другой, черная лакировка мрачной капиталистической жизни. Вот как писатель описывает рабочую слободу: «Каждый день над рабочей слободой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по намощенной улице к высоким каменным клеткам фабрики, она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами…» Как видим, автор явно нагнетает мрачные коннотации. Возникают сразу два вопроса. Первый: в процессе развития действия романа апокалипсические сцены грязи, крайней неустроенности, поножовщины, пьянства, всего того, что сам Горький называл «свинцовыми мерзостями» отступают и появляются обыкновенные люди, обыкновенная, пусть и бедная и не слишком благоустроенная, но относительно терпимая жизнь. Так может писатель специально сгущает краски, рисуя картины «капиталистического ада». Обращаемся к статистике: в замечательной книге «Социальная история России периода империи…» профессор Б. И .Миронов показывает, что экономическое развитие России с 1860-х годов было в целом благополучным и динамичным. В конце XIX – начале ХХ века показатель благосостояния российских мужчин призывного возраста (исследуемая выборка) был выше, чем у поляков, испанцев, итальянцев, португальцев и даже французов, но уступал немцам, скандинавам, англичанам и американцам. Б.И.Миронов делает вывод, что главные причины революции 1917 года – не экономические, а политические.