***
Алевтина Витальевна страшно нервничала. Она никак не ожидала, что Настя заявится домой после парикмахерской пьяная. По Софье было ещё незаметно, хотя запашок присутствовал.
— Я вас куда послала? Деньги на что дала? Что у вас вообще с причёсками? — ругалась она, доставая выпускные платья из шкафа. Времени оставалось в обрез.
— Так и мы и потратили деньги на причёски ... Ик, ой ... — Настя прикрыла рукой рот — это Петров виноват.
— При чём тут Петров? — мать не выдержала и, взяв Настю за шкирку, потащила в ванную. Теперь плевать на причёску, лицо бы в божеский вид привести.
— Да это он нас с Настькой подловил и заманил к нашим — оправдывалась Соня.
— Ну, допустим. Зачем вы пили? Да даже и выпили, ладно прощание со школой, кто не без греха, но почему ты трезвая, а Настя нет? — не унималась мать, поливая Настю, сидящую в ванной, прохладной водой, пытаясь её хоть как-то отрезвить.
— Да я не знаю, вроде по чуть-чуть все вместе выпили и разошлись, — Соня опустила глаза, она не хотела выдавать сестру, что та от радости, что школу окончила, выпила лишнего.
— Ох, горе мое луковое, — вздохнула мама, вытирая Настю банным полотенцем — давай вылезай из ванной и иди, пока голову просушим, плойкой сейчас что-нибудь накрутим, деньги только на ветер.
— А тётя Нина за одну взяла, а вторая в подарок, — радостно сообщила Настя, хмель с неё немного сошёл, и чувствовала она себя уже бодрее, голова только начала болеть.
Алевтина Витальевна высушила дочери волосы феном, помогла надеть платье, затем нагрела плойку. Аккуратные локоны залили лаком. Настя сама немного подкрасилась и широко улыбнулась.
— Теперь точно не подведу! Прости, ма — подластилась она к матери.
— На первый раз прощаю, но чтоб такого больше не повторялось. Поняла? — Алевтина строго посмотрела на дочь, она боялась, что та пойдёт по стопам её матери, которая полжизни пила по-тёмному, заработала цирроз печени и умерла, когда Алевтине не было ещё и семнадцати. Очень уж Настя походила и лицом, и характером на свою покойную бабушку. Соня была совсем другой, спокойная и степенная, с нежной и ангельской внешностью, мечтательная и ранимая. Алевтина оберегала её, потому что она родилась слабенькой и с больным сердечком.
— Мама, — Настя торжественно положила руку на область сердца и объявила громким голосом — обещаю больше не пить - она подмигнула, прыснувшей со смеху сестре, подумав шутливо: «и меньше тоже»!
Когда сёстры пришли в школу, выпускники уже выстроились в ряд, взявшись за руки.
— Зайцевы! Почему опаздываете? — классный руководитель 11 «Б» класса взволнованно выстраивала учеников по парам — сейчас уже в актовый зал пойдём, всех построила! Одни вы остались! Настя иди к Хохлову, а Софья с Петровым встанет.
Сестёр разъединили. Алевтина Витальевна протиснулась среди учеников и прошла в актовый зал, к родителям.
— Ну? Что? — зашептал Хохлов на ухо Насте — дома не запалилась?
— Спрашиваешь! Меня так развезло на солнце, еле до дома добрались. Хорошо, Арсений Игнатов подвёз.
— Игнатовский сынок прибыл? — Хохлов почесал за ухом и нахмурился. Слава об Арсении Игнатове была не очень хорошая, ещё с тех времён, когда он учился в школе в девятом классе, а сам Хохлов ещё был сопливым первоклашкой.
— Чего ты? Он нормальный сейчас стал, да и раньше неплохим был, мы-то с Сонькой с ним дружили.
— Да уж, конечно! Помню я, как ты втюрилась в него, не успев первый класс окончить.
Настя дёрнула Хохлова за руку, зазвучала торжественная музыка, и ученики стройным рядом двинулись в актовый зал. Все три выпускных класса расселись по своим, заранее обговорённым местам. Началась торжественная часть.
— Сонь, а Сонь, — зашептала Настя, обернувшись к сестре. Та сидела сзади неё, рядом с Ёлкиной, сама же Настя сидела впереди между Петровым и Хохловым.
— Чего тебе? — Софья ревниво смотрела в спину Хохлову.
— Я пить хочу, сушняк замучил, — Настя кашлянула в кулак.
— Да тихо ты, Зайцева! Ничего не слышно из-за тебя! — возмутилась Ёлкина.
— А чего тебе там слушать-то, Ёлкина? Сиди вон в своих иголках и не шелести, — прошипела на неё Настя и отвернулась, обидевшись на сестру, которая даже и глазом на неё не повела, старательно высверливая взглядом спину Хохлова.
— Пацаны, есть чем горло промочить? — не унималась Настя, краем глаза заметив, как мама следит за ней строгим взглядом и незаметно показывает ей кулак.
— Настюх, ну а как ты думаешь? Можно такую скукоту выдержать, не промочив горло? — ухмыльнулся Петров — пошли вылезем потихоньку, вобле нашей скажем, что тебе плохо стало.
Зыркнув на мать и увидев, что та отвлеклась на сцену, Настя и Петров потихоньку вылезли. Их классная руководительница Мария Ивановна схватила их за руки.
— Куда собрались? — зашипела она.
— Марья Ивановна, Зайцевой плохо стало! Можно её проводить на свежий воздух?
Мария Ивановна посмотрела на Настю и увидела, что та действительно стояла бледная и как будто вот-вот потеряет сознание. Учительница и сама была бы не прочь половину мероприятия пропустить, уж очень нестерпимо душно было в зале.
— Хорошо, идите. Но на пятнадцать минут, не больше! Тебе Зайцева выступать не забыла? Иди проветрись, а то правда на сцене упадёшь.
Одноклассники, радостно опустив глаза, протиснулись к выходу. Настя жалела уже, что выбрала слишком пышное выпускное платье, в нём было не очень удобно передвигаться. Вот у Сони было коротенькое удобное платьице нежно-бирюзового цвета, перехваченное на талии чёрным кружевным пояском. Настя же была в платье красного цвета, подол которого волочился по полу.
— Настюх, давай не отставай! У нас мало времени.
— А что у тебя? Опять портвейн? Если он, то я не буду! — заявила твёрдо Настя.
— Да не-е, мы пиво припрятали в школьном саду, под яблоней. Нас никто там не увидит, хотели с Хохловым и с остальными пацанами распить после нашего выступления.
— А-а, — протянула Настя, держа в руках пышную юбку от платья, боясь зацепить за кусты и порвать.
Петров достал пластиковый стаканчик и налил.
— Ну чего ты с пеной-то налил?Сейчас буду пеной горло мочить — Настя осушила стакан и издала довольный рык — ой, прости, Петров, вырвалось.
— Ещё?
— А сам? — Настя протянула стакан.
— Да я потом тогда, с пацанами. Это чисто тебе помочь, увидел, как похмельем мучаешься, — Петров хитро подмигнул однокласснице — чтоб выступила так, что «ашки» и «вэшки», обзавидовались нам!
Настя хихикнула, допивая третий стакан. Голова её стала лёгкой, в теле появилась расслабленность. Пустой желудок приятно обдало огнём. Такое состояние невесомости ей нравилось, она с сожалением посмотрела на пустую бутылку из-под пива.
— Ладно, хватит пока. Пошли, а то выступать скоро.
Петров замуровал припрятанные запасы травой и пошёл вперёд. Настя шагнула следом за ним и услышала характерный треск платья.
— Вот блин! Так и знала, Петров — заорала она однокласснику — я платье порвала!
— Да так-то не видно, — заключил он, осмотрев Настю со всех сторон — если вглядываться только. Пошли быстрей! А то влетит нам от Маруси!
Одноклассники бегом побежали к заднему входу в актовый зал, так было быстрее и ближе, чем пробираться опять через всех.