Тьма, клокотавшая в моей душе, требовала кровавых жертвоприношений. И кофе.
Я села на край стола мудака, потянулась к кнопке селектора.
— Маша, даю тебе три минуты на двойной эспрессо.
Моим тоном можно было колоть лед. И сломать нос. Жаль — магия не сработала.
Умница Иванова справилась за две минуты, заранее, что ли, кофемашину завела? Что, мои привычки настолько глубоко здесь изучены? И какая же жалость, что придется послать сие прекрасное заведение в тесные объятия щупалец Ктулху. И оставить его на расправу этому вот… Тьфу, думать тошно. Хоть сжигай все после себя. Вот Нероном я себя еще не представляла.
— Светлана Валерьевна, без сахара…— пискнула Маша, протягивая мне чашку. Точно, слишком хорошо меня тут знают, вон, даже по селектору безошибочно распознают тон.
— Все верно. — Я чуть подняла уголки губ, принимая чашку, и секретарша, заглянув мне в лицо чуть не ойкнула. Слабо. Она должна была окаменеть, как минимум. Ядовитая тварь я или нет?
Проводив напуганную Машу взглядом, я подняла уголки губ сильнее и повернулась к Неберту лицом.
Нет, не нужен был мне никакой сахар, и сироп. Тут и так было достаточно приторного, больше чем нужно — в одной только этой кривой самоуверенной ухмылке.
— Без истерик, крошка, — усмехнулся он, прокручивая в пальцах золоченый паркер (ух, сколько эротических приключений его могло бы ожидать вместе с этим паркером, реализуй я хоть пару кровожадным мыслишек из собственной головы), — вздумаешь облить меня кофе…
— Кофе — крайне ценный ресурс, — невозмутимо сообщила я. — Переводить его на ублюдков — нерационально. Да и бесполезно, скотство не вылечишь кофейным компрессом, Антон Андреевич.
Да и чашка денег стоила. Но даже если бы она была бесплатная, я бы ею пожертвовать ради одного мудака не смогла бы.
Неберт сощурился, разглядывая меня. Ему по-прежнему не нравился мой тон, хотя следует сказать — сейчас он был еще более наглый, чем до этого. Прикидываться вежливой и культурной мне уже необходимости не было. Обратный отсчет шел на секунды.
— Своим хамством ты сейчас усложняешь себе жизнь, Светочка. — Ой, божечки, какой елейный голосок, вот точно, вот именно сейчас у меня все и слипнется, да. — Ты что, не хочешь отделаться одним разом?
Вот что у него было в этой пустой черепушке? Он считал меня за кого? За выпускницу института благородных девиц, которая не знала, как легко можно копировать одну фоточку, и что шантажисты — такой сволочной народ, что редко успокаиваются после того, как получат разик то, что им хочется. И да, потом будет хуже, еще унизительней, еще неприятнее. Хотя, сейчас меня могло стошнить просто от того, что вот этот кусок дерьма на меня смотрит. От его взгляда на коже будто оставались липкие, грязные следы, и наверное, для того чтобы их смыть, мне придется принять ванну с Фэйри, не меньше.