Продолжаю рассказывать про свой опыт в лечении дочери. С началом истории Вы можете ознакомиться перейдя по ссылке ниже:
Так же, хочу сразу обозначить, что я не являюсь врачом. Это только мой личный опыт и полное лечение, я не имею права показывать или рассказывать. Но ключевые моменты от этого не потеряются.
Продолжим...
В 2 года, нам окончательно поставили диагноз: тяжёлая форма ЗПРР с аутистическими наклонностями. Ситуацию по лечению осложняло, то обстоятельство, что мы второй раз стали родителями. В мае - ставят диагноз, в начале июня - рожаю вторую дочь. В роддоме я провела 2 недели. Роды были намного легче. Но родились с кефалогематомой, поэтому ещё 10 дней пролежали в патологии новорожденных. Там нам всё сделали и здоровых отпустили домой. Получается старшую дочь я не видела 2 недели. Она не переносила поездки более 15 минут, а до меня было 40 минут. Я сильно по ней соскучилась и все расспрашивала мужа, как она. На что получала в основном ответ, все хорошо.
Приехали мы с роддома. Муж прошел первым домой с младшей дочкой. А я бегу к старшей, в надежде обнять, поцеловать. Заместо, того чтобы бежать встречать маму, как было раньше. Она просто испугалась меня, как незнакомой тети, расплакалась и спряталась за папой. Я ее зову, тяну к ней руки, а она заходится криком и ещё больше прячется за папой. Что я пережила в этот момент, наверное даже не смогу описать или рассказать, так чтобы читатель понял всю гамму моих чувств. Это было мое первое отчаяние, после постановки диагноза. Только тогда я поняла, что болезнь достаточно серьезная и она прогрессирует в худшую сторону.
Отношения с Даниэлой, после такого инцидента, пришлось выстраивать неделю. Шаг за шагом. Мы снова стали мамой и дочкой. За месяц она стала раздражительной, истеричной, снова нарушился сон, перестала концентрировать внимание, совсем перестала отзываться на свое имя.
Через полтора месяца, после постановки диагноза, мы смогли начать наше первое лечение. Подошла наша очередь в реабилитационный центр. Сначала в одном центре, 2-4 недели передышки, следующий центр и так далее... по кругу.
К 3 годам мы смогли остановить откат. Дочь начала произносить звуки. Но речи не было. Врачи ещё в самом начале лечения предупредили, что если к 3 годам не запустим речь, то потом запустить её, будет сложнее. Как нам объяснили: мозг в 3 года перестраивается и начинает работать по другому. Это было второе мое отчаяние. Следующий рубеж был, от 3 до 5 лет. Если и тут не запустим, то потом шансов практически не будет.
Ещё мы заметили такую особенность, что как только у нас начинаются долгие перерывы между лечениями, месяц или чуть больше, у дочери начинают появляться откаты. Но и лечить без перерыва мы тоже не можем, организму нужна передышка и восстановление. Да, откаты появляются, но они не так выраженны, как в самом начале нашего пути. В связи с этим нам, надо было искать поддерживающую терапию. И тут наши, уже горячо любимые врачи нам смогли помочь.
В 3,5 года я вышла на работу. Детей определили в детский сад. Не было вариантов. С лечением дочери и ипотекой, мы стали влезать в долги. Их надо было закрывать. Муж один не справлялся.
Даниэла пошла в обычный детский сад, в обычную группу. Воспитатель был... скажем мягко не совсем в восторге от нашей дочери. Постоянные претензии в наш адрес. Просто Даниэла не всегда могла себя обслуживать в некоторых моментах. Полное молчание ребенка (звуки не берутся в расчет), который не может ни сказать, ни показать, что он хочет, соответственно истерики, крики...
Нам предложили, через ПМПК , перейти в специализированную группу для детей с ЗПРР. Это был другой сад, в другом месте. Мы согласились, так как считали, это лучшим вариантом для нашей дочери.
Подробнее, как мы переходили из обычной группы в специализированную, я расскажу в следующей статье. У меня сложилось двоякое мнение о таких группах, а может нам просто так повезло... в любом случае, я лучше распишу это подробнее.
А, в заключении, этой статьи хочу сказать, что к 4 годам, нам удалось запустить осознанную речь. И после мы перешли в другой детский сад.