Анна работала помощником нотариуса Громовой Агаты Марковны. В своём деле девушка преуспела и работу очень любила. Она могла бы вообще не заканчивать работать, но девушке повезло с начальницей, та сама лишний раз была готова выдворить свою помощницу из нотариальной конторы, понимая, как никто другой, что молодой Ане надо устраивать личную жизнь. Несмотря на свою звучную и говорящую фамилию Агата Марковна была доброй и светлой женщиной. Когда-то она сама также начинала помощницей нотариуса и так старательно, много трудилась, что замуж вышла уже под сорок лет, сына родила только в сорок три. Это, конечно, нисколько не омрачало счастье замужества и радость материнства нотариуса Громовой, но своей верной помощнице Ане Агата Марковна искренне желала другой женской доли.
В тот день Анна вся светилась от радости, одаривая окружающих своей лучезарной улыбкой.
– Аннушка, и что это ты сияешь, как медный пятак? – Заметила и не удержалась от любопытства Агата Марковна.
– Агата Марковна, у нас сегодня с Лёшей праздник – месяц, как мы живём вместе. Вот хочу вечером приготовить любимому романтический ужин.
– Как месяц вместе живёте? Вы же вроде знакомы всего ничего и сразу съехались?
– Да, вы правы. Так получилось, что Лёша предложил нам съехаться после двух недель знакомства. Любимый сказал, что хочет серьёзных отношений, а не встречаться по углам, как подростки.
– Эко, прыткий какой, с места в карьер сразу. С одной стороны, может, так и надо быстро всё делать. А как же ты собралась романтический ужин готовить после работы, при своём любимом? Это уже, милая, не романтика будет, а обыденная бытовая готовка. Давай-ка, знаешь, что, по такому случаю отпущу тебя домой в три часа, как раз успеешь к приходу своего Лёши всё сделать, чтобы сюрприз получился
– Агата Марковна, вы – прелесть! Дайте я вас обниму… Вы же мне, как мама!
«Как мама… Бедная девочка, тяжело ей, конечно, без материнской ласки.». – Подумала нотариус Громова. Агата Марковна хорошо знала, что родных у Анны не осталось. Родители Ани погибли, когда ей едва исполнился год. И девочку воспитывал дедушка Прохор. Анна обожала деда, он был для неё и другом, и мамой с папой сразу. Казалось, дед Прохор знал всё на свете, ему были открыты тайны мира и секреты бытия. Он учил Аню радоваться каждой мелочи в жизни, любить всё живое вокруг и слушать зорким сердцем. Девушка обожала дедушку и в шутку называла его: «Любимый Прошка-Хаврошка». Но три года назад зоркое сердце деда Прошки остановилось…
***
– Да уж, сюрприз и правда получился. С праздником, любимый.
– Лёш, это кто? Я не поняла. – Нетрезво протянула какая-то крашеная блондинка, слезая с Алексея и укрываясь одеялом.
– Ты? Аня? Какого? Да я. Да мы. Да потому что ты сама задолбала.
Анна оглядела свою спальню…их с Лёшей спальню: распитая бутылка шампанского на полу, коробка из-под съеденных конфет, фрукты…и в довершение сладко-романтическая музыка. Всё это было слишком пошло и театрально-банально, как в плохом анекдоте. Аня не хотела ничего выяснять, скандалить, требовать объяснений, ведь с ней уже не раз расставались, правда, так грязно ещё не поступали. Но у девушки был один волнующий вопрос к теперь уже бывшему любимому.
– Так чем я тебя задолбала, Алёша?
– Ты блин серьёзно? Ты ваще сама не понимаешь? Кошмары эти твои ночные! Сил моих нет терпеть тебя и твои крики по ночам! Анька, ты больная, тебе лечиться надо! Я из-за тебя не высыпаюсь! Вечно ты, как закричишь посреди ночи, убежишь на кухню и давай там раскачиваться со стаканом воды! Мне страшно рядом с тобой! Что тебе снится то каждую ночь, психопатка?
Дальше Аня уже не слушала, ушла на кухню, включила чайник и укоризненно посмотрела на фотографию дедушки: «Что же ты, Прошка, опять шалишь, да всё портишь. Так дело дальше не пойдёт, я с тобой старой девой останусь, того и гляди!».
Лёша стал четвёртым возлюбленным за три года, что умер дедушка Прохор, кто не выдержал ночных кошмаров Ани. Анна была психически здорова, но почти каждую ночь ей действительно снились кошмары, самые разные, только в конце каждого сна появлялся Прошка и строго смотрел на Аню. Бывали ночи и спокойные, без кошмаров, конечно. Поэтому Анна не могла понять причину своих кошмарных сновидений и появлений в них недовольного, сурового дедушки. У снов не было, как казалось девушке, общей причинно-следственной связи, логики, объяснения. Но ухажёрам Анны в ней это совершенно не нравилось. Первый из бросивших девушку был Арсений: положительный во всех смыслах, не пьющий и не курящий, со своей квартирой и машиной, успешный адвокат, привлекательный, умный. Первые пару недель совместного проживания с Арсением казались безоблачными, полными неги и страсти, любовь витала в воздухе. Влюблённые могли часами говорить обо всём на свете, Арсений многое знал, чем впечатлял Анну: своей начитанностью, образованностью, мудростью, столь редкими качествами, присущими современным мужчинам. Девушке тогда ещё ни разу не снились кошмары. Но на третьей неделе ей приснился первый страшный сон. Аня в крике проснулась и от страха зарыдала, ошарашенный Арсений выбежал из спальни и ушёл курить на балкон.
– Арсюша, ты же не куришь.
– Вот так и начинают курить. Что это было сейчас?
– Просто приснился страшный сон.
– Просто? Ничего себе просто. Просто страшно стало мне наяву, а не во сне. Ты снотворное, что ли попей.
С тех пор Анне и стали сниться кошмары. Арсения хватило ровно на две недели. Всё это время после ночных «Аниных концертов» он нервничал, много курил и ругался на девушку, что не может нормально выспаться, весь живёт, как на иголках, и стал проигрывать судебные дела. В конце концов Арсений молча собрал свои вещи, оставил визитку какого-то психоаналитики на прикроватной тумбочке и ушёл.
Вторым был Виктор: победитель во всех смыслах, в единоборствах по дзюдо, по жизни, крепкий, брутальный, та самая каменная стена, о которой так мечтают девушки, способный и полку в доме прибить, и дерево посадить… Совместная жизнь с Виктором сразу началась с кошмарного сна, когда Анна в крике проснулась, то получила от любимого пощёчину.
– Витюша, как ты мог? За что? – Прикладывая лёд к щеке, в слезах недоумевала Аня.
– Детка, это я на автомате, прости. Сама понимаешь, дзюдо у меня уже в крови.
И Анна поняла, простила до второго такого раза, спустя три недели.
– Виктор, у меня после того раза синяк проходил неделю. Опять?
– Аня, это я, чтобы тебя в чувства привезти, отрезвить, так сказать. Ты опять в истерике бьёшься, вся не в себе. Вот я и это.
– Спасибо! Это ты не это, Витюша. Это ты не то.
Третий возлюбленный Анны Владимир казался просто принцем из сказки.
Владимир был вдовцом, старше Ани и имел уже взрослого сына, что очень радовало девушку: «Вот и хорошо, значит, детей пока не захочет, замуж не позовёт. Я и сама ещё не готова к семейной жизни.». У Владимира, по его словам, имелся собственный бизнес, пара дорогих авто с личным водителем, трёхэтажный дом за городом, пятикомнатная квартира в центре Москвы, несколько домработниц. С ним, что называется, Анна посмотрела мир, точнее интересный и богатый мир Москвы со всеми её выставками, музеями, ресторанами, театрами. Но и Владимир однажды изъявил желание жить вместе и почему-то в её квартире. Анна сопротивлялась, как могла, предполагая, что и на этот раз всё закончится очередным фиаско её отношений с любимым. И тогда она рассказала Владимиру правду про ночные кошмары. На удивление возлюбленный проникся сочувствием и пониманием и заверил, что будет по ночам Аню успокаивать своей любовью и лаской. На деле же Владимир стал каждый вечер перед сном давать Анне выпить бокал вина: «Малыш, я уже давно живу на свете, поверь моему опыту, один бокал вина, и ты будешь спать, как младенец, никаких кошмаров тебе не приснится.». Ане снились снова кошмары, но уже глуше, тише. А спалось ей и правда лучше, крепче, только почему-то с каждым днём становилось всё труднее просыпаться по утрам, стала постоянно болеть голова, вообще с трудом думалось, часто случались провалы в памяти. Спустя месяц Владимир предложил Анне вместе распить бутылочку вина под вкусные спагетти болоньезе. Девушка хмелела, смеялась, у неё путались мысли, слова… Пока она снова не увидела строгого дедушку Прохора. Анна тут же протрезвела и увидела, как Владимир ей подсовывает на подпись дарственную на их с дедом квартиру на своё имя. Вчерашний возлюбленный, оказалось, уже влюбил в себя с десяток наивных женщин: к каждой он втирался в доверие, спаивал, подсаживал на транквилизаторы и доводил до состояния полной невменяемости. А дальше уже было дело налаженной техники с переписыванием с возлюбленной на Владимира всего движимого и недвижимого имущества. И только с Анной у афериста случился прокол.
И вот Лёша – четвёртый. Он был самым обычным из всех: приезжий, что снимал комнату, работал охранником, мог выпить, курил, зарабатывал средне. Но зато любил Аню и словно не замечал ночных происшествий, по крайней мере никогда не выказывал своего недовольства.
***
Призрачно надеясь найти ответы на свои наболевшие вопросы, Анна решила навестить дедушку и поехала к нему на кладбище.
– Здравствуй, Прошка-Хаврошка. Давно я у тебя не была. А вот ты ко мне зачастил, дедушка.
Аня то ли укоризненно, то ли обречённо смотрела на трогательное лицо родного и любимого Прошки на памятнике. Девушка была и опустошена, и преисполнена в то же время чувств, эмоции сменяли друг друга и были готовы вылиться через край отчаяния, разочарований, расставаний и смятения.
– Дед, а дед, почему всё так?
– Не почему, а для чего. – Простите, невольно стала свидетельницей вашего с дедушкой разговора.
На Анну чёрными как смоль глазами пристально смотрела самая настоящая цыганка: жгуче чёрные волосы спадали волнами на плечи, покрытые огромным платком с бахромой, украшенным яркими алыми розами, золотые серьги-кольца, длинная широкая тёмно-фиолетовая юбка с воланами, расшитая пёстрыми, разными цветами, и в тон юбке блуза с множеством рюш и воланов с расклешенными от локтя рукавами.
– Не бойся, дитя. Я не причиню тебе никакого вреда. Это всё легенды, будто цыгане одним только взглядом могут сглазить.
– Я вас ни капельки не боюсь. У меня зоркое сердце, как и у дедули, и я вижу опасных мне людей.
– Что же твоё зоркое сердце, милая, не уберегло тебя от тех, кто тобой пренебрёг?
– Я не понимаю, о чём вы.
– Ой ли так не понимаешь? А вот дед твой всё видел, пытался тебя предостеречь.
– Да дедушка мне всех женихов распугал!
– Не гневи Всевышнего, девочка! Твой дед с того света встал на твою защиту, вразумить тебя молодую и глупую пытался. А ты? И что женихи, хороши были?
– Один хуже другого.
– Вот… У твоего дедушки Прохора сердца зоркое было. Так чем ты недовольна, милая? Сдаётся мне, твоё смятение не только со сбежавшими женихами связано.
– Зачем вам мои печали? Это длинная история.
– Ты расскажи, я никуда не тороплюсь. Излить тебе душу надо, выговориться, выплакаться. Со слезами вся боль уходит.
И Анна, вздохнув, рассказала цыганке всё, что так наболело в душе за последние годы. Иногда девушка прерывалась, захлёбываясь в слезах, уткнувшись в мягкий платок цыганки и дрожа всем телом от холода, несмотря на летний зной.
– У Прошки ведь было самое доброе и зоркое сердце. Он всё как будто знал наперёд. Бывало, скажет мне: «Аннушка, ты не ходи завтра в школу, поспи, маленький, я же вижу, как устала от учёбы. Светлой твоей голове отдохнуть надобно.». А на следующий день в школе моей пожар случился, многие пострадали в том пожаре. Ещё как-то я на собеседование собиралась, на работу хотела устроиться перспективную. Так дед мне будильник утром выключил и сам меня не разбудил. Ох я на него сердилась тогда, а время спустя узнала, что компанию ту закрыли за экономические махинации. Но мой Прохор и хорошее предвидел: в какой институт мне поступить, куда на работу удачно устроиться, когда в отпуск лучше пойти. Я с дедушкой ничего не боялась, он всегда направлял меня верной дорогой. С ним я даже не задумывалась, как жить, что делать, плыла себе по течению и радовалась жизни. А сейчас…
– Что же сейчас с тобой происходит, милая?
– Иногда мне кажется, что я не знаю ничего и не умею жить без дедушки. Я что-то делаю не так, ошибаюсь, падаю. Меня теперь некому направить, куда надо. Я как слепой котёнок, плыву, плыву на месте и с этого места никак не могу уплыть. А годы мои идут, часики тикают, счастье, словно мираж, всё дальше брезжит в далеке.
– Никто не знает, как быть счастливым. И ты не знаешь, вот и ошибаешься. Только ошибками устлана дорога к истинному счастью. Но более всего на свете мы не знаем, что такое это счастье. Ведь счастье у каждого своё. Что для тебя счастье, Аннушка?
– Я никогда не задумывалась на этим.
– Не задумывалась, а говоришь, что счастье брезжит всё дальше. Дедушка твой с тобой ещё и через сны тебе что-то хочет сказать. Ты ведь не только кошмарные сновидения видишь. Стало быть, надо научиться тебе сны свои понимать. Для чего тебе даны те или иные послания в снах от дедушки Прохора?
– И для чего?
– Прости, милая, но я всего не ведаю. Да и у вас с дедом очень сильная энергетическая связь – только для двоих. Знаю лишь, что все ответы кроются в нас самих. Анна, ты огорчалась каждый раз, расставаясь опять не с тем мужчиной. Быть может, тебе стоит задуматься над тем, кто тот? Послушай своё зоркое сердце.
Цыганка исчезла также беззвучно и бесследно, как и появилась. Анна даже подумала, что цыганка ей померещилась. Но девушке теперь было, о чём поразмышлять на досуге.
Мифическая цыганка оказалась права во всём: дедушка и правда говорил через сны с Анной, в снах радовался её успехам, подсказывал порой, как поступить, и, как и при жизни, пытался уберечь от невзгод, ошибок, падений и разочарований. Дедушка чрезмерно любил и баловал внучку. Как-то Прохор сказал маленькой Анне: «Твоё имя означает «благосклонность», «божья милость». Запомни, внученька, сам Господь следит за твоей жизнью и помогает тебе. Поэтому у тебя всё всегда будет хорошо.»
И потеряв любимого Прошку, Аня оказался один на один с собой и со взрослой жизнью, в которой не всё всегда хорошо и безоблачно. Девушка была так погружена в своё горе, чувствовала себя бесконечно одинокой и не понимала, как жить дальше. Вот и начала Анна искать утешения в объятьях мужчин, лишь бы не оставаться одной. Нет, она не стала падшей женщиной, не опустилась на дно. Но каждый раз, испытав чуть большую симпатию к какому-то мужчине, олицетворявшему некий признанный в женском обществе мужской идеал, девушка пыталась влюбиться, придумывала себе чувства, сама в них верила. А дед Прохор с небес всё видел и испытывал непутёвых женихов, посылая любимой внучке сновидения со смыслом.
***
Аня пила чай с берлинским печеньем, которое так любил Прошка, и смотрела какую-то мелодраму. Посмотрев на фото дедушки, девушка радостно воскликнула:
«Прошка-Хаврошка, а цыганка то права. Я не должна влюбляться невесть в кого…не в того мужчину. Я больше не боюсь остаться одна, ведь ты всегда будешь в моём зорком сердце. Мне нужно понять, представить своего мужчину, настоящего любимого. Давай вместе! Ммм… Пусть он будет надёжный и сильный, как ты, чтобы можно было, закрыв глаза и вложив свою руку в его, наощупь пойти по жизни вперёд без сомнений, страхов и преград. Пусть он будет «поживший жизнь», но не очень старый, чтобы с мудростью и пониманием подходить к жизни и отношениям. И пусть он будет настоящим – неидеальным, со своими достоинствами и недостатками, честным и без прикрас. Ведь я тоже неидеальная.». Анне показалось, что дед на фотографии подмигнул.
Прошёл месяц. У Анны и Агаты Марковны было много клиентов, приходилось часто задерживаться допоздна. В тот день нотариальная контора нотариуса Громовой работала до победного, и домой Аня уже возвращалась затемно. Девушка совершенно без сил брела парку и уже видела край своего дома, когда на неё напали. Крепкий лысый «браток» в чёрной кожаной кепке и белой майке, торчащей из-под чёрной кожаной куртки, поверх тёмных джинсов, с массивной цепочкой на шее приставил нож к горлу Анны и потребовал деньги:
– Пикнешь, гнида, убью! Деньги гони!
– Со мной Бог и дед Прохор, отпустите меня. – Жалобно попросила Аня.
– Ты больная? Какой Бог? Чё за дед? Да я тебя!
– Вам же хуже будет, поверьте.
– Всё! Тебе хана!
– Аааааааааааааааааааа! Помогите!
«Браток» полоснул Анну по шее, схватил её сумку и начал убегать, но его кто-то повалил на землю и начал колотить.
– Руки за спину. Полиция! Качок? Быть не может! А я за тобой гоняюсь. Вот удача то! Я тебя теперь надолго закрою! Ты у меня сядешь и не выйдешь! Нашёл, на кого нападать, на девчонку молодую?! Да, теряешь форму и фору!
Анна сидела в карете «Скорой помощи», когда к ней подошёл спаситель.
– Полковник юстиции следственного комитета Прохоров Александр Олегович.
– Прохор? – Аня смотрела впереди себя и видела улыбающегося дедушку Прошку. Дед сложил обе руки на сердце и, подмигнув внучке, исчез.
– Не Прохор, а Прохоров Александр Олегович. Может, вас всё же отвезти в больницу? Анна, вы не ударились головой?
– Нет, нет, полковник юстиции Прохоров, у меня лишь маленькая царапина на шее.
***
Александр предложил Анне жить вместе только на пятом месяце знакомства и на четвёртом месяце отношений. И девушка уже не боялась, что ей будут сниться кошмары. Но всё же в первую ночь совместного проживания с Александром Анне приснился коротенький, страшный сон. Она, как и раньше, испугалась, закричала и замолчала, с опаской глядя на любимого. Александр включил бра, сонно посмотрел на Аню и предложил выпить чаю.
– Что, тоже кошмары мучают? Иди ко мне. – И Александр крепко и тепло обнял Анну, прижал к себе.
– Сашка, почему тоже?
– Да, бывает, насмотришься на трупы, устанешь от допросов, следствия, и такие сны отвратительные снятся. Хорошо, что я теперь не один такой. Будем вместе от снов спасаться.
– А я боялась, ты уйдешь, когда узнаешь о моей…особенности.
– Какой особенности? Куда уйду? Хотя да, уйти мне надо… За чаем и берлинским печеньем.
– Саш, я люблю тебя…правда, ты…настоящий. Ты тот самый!
– Вот так звание, покруче, чем полковник юстиции. Аня, я тебя тоже очень люблю.
Пока Александр был на кухне, Анна увидела дедушку.
– Имя Александр означает «защитник людей», а ранее ещё трактовали, как «оберегающий муж». Так что Аннушка, всё сложилось, как мы с тобой загадали. Ты теперь в надёжных любящих руках, и я могу спокойно отдохнуть.
– Дедушка, ты мой любимый Прошка-Хаврошка. Спасибо за всё, за твоё зоркое сердце!
С тех пор Анне больше не снились кошмарные сны. И она поняла, что такое для неё это счастье.