Я позвонил Диме Нагиеву
- Привет, Дима, это Григорий, со своим новым безумством. Ты не хотел
бы спеть в моем новом проекте с Анной Самохиной?
- С Анечкой? – он сказал это с таким настроением, как будто я
предложил ему переспать с Венерой Милосской.
- Да, с этой актрисой из ресторана «Граф Суворов».
- А при чем здесь ресторан, она что в нем поет? – интересовался
Дмитрий.
- Нет, ты что не слышал, она открыла ресторан напротив «Гостиного
двора».
- Да? – удивился он. – Я вот на свой скромный гонорар пирожковую не
могу открыть, а люди рестораны открывают.
«Интересно, как бы это звучало: пирожковая имени Дмитрия Нагиева? – подумал я. – И чтобы вы так жили, как прибедняетесь.»
- Ну, ты как, согласен?
- А что петь-то надо?
- Я напишу вам песни, и тебе с Анной только нужно их спеть, вот и все.
Стиль «техно денс».
- А Аня согласна петь со мной?
- Конечно, кто откажется от такого предложения попеть с секс-
символом.
Я нагло ему соврал, потому что Самохина еще и не подозревала, с кем ей придется связаться в ближайшее время.
Следующим вечером я отправился в ресторан «Граф Суворов» делать официальное предложение актрисе театра и кино Анне Самохиной. Будущая исполнительница моих песен встретила меня в гостиной ресторана приветливой улыбкой и провела в подсобное помещение, типа склада пищевых продуктов. Села на стул, закинув ногу на ногу, по подобию Шерон Стоун из фильма «Основной инстинкт».
- Слушаю Вас, Григорий, - важно и размеренно сказала она.
- Я хочу записать музыкальный альбом с участием Дмитрия Нагиева и
вас.
- С Димочкой? Ой, как это пикантно!
- Я вижу, что Вы уже согласны, - прокомментировал я
- Почти. Только, что мне это будет стоить?
- Вам, ровным счетом ничего.
- Вы имеете в виду, что я ничего не заработаю?
- Может, и заработаете.
- Григорий, мне нужно конкретное, деловое предложение.
Я замялся и не знал, что ей сказать.
Удивительные люди актеры, они еще не знают, что петь и как, а думают про деньги. Может быть, так и надо делать, но я в тот момент про гонорары даже и не думал, мне просто был интересен сам альбом и участие в нем известных актеров, и работа с ними.
Я рассказал ей о проценте с продажи кассет, и после этого Анна согласилась участвовать в проекте.
Песни у меня все были написаны для альбома «Полет в никуда», оставалось найти студию и аранжировщика. Я позвонил Александру Гребенщикову, с которым мы записывали мюзикл «Евангелие от ученика» и
предложил ему работу.
- Это будет полная хуйня, - сказал мне Саня.
- Почему? – удивился я.
- Я более, чем уверен, что ни Нагиев, ни Самохина не умеют петь. А этот
доморощенный ди-джей вообще раздражает меня своими эфирами и глупостью, которую он несет по радио.
- Саня, я не спрашиваю твое мнение, мне нужно сделать аранжировки
моих песен.
- Я не могу, у меня в квартире идет ремонт.
- Да, к черту ремонт! Это будет классный альбом, - уговаривал я, - Даже
могу помочь тебе с ремонтом.
На следующий день я отправился к Гребенщикову отдирать от стен старый кафель на кухне, а в это время Александр сидел и клепал аранжировки песен. Что делать! Я жертвовал своим временем ради высокого искусства. За три дня были сделаны две песни. От первой Дмитрий наотрез отказался, и мы стали записывать дуэтную композицию «Прости». Мне удалось написать незамысловатый любовный стишок для музыки, и Самохина с Нагиевым с большим удовольствием приехали на студию «MRecords» для записи. Студию мне тоже удалось найти. Все мечтали заработать на этом альбоме баснословные «барыши», кроме меня. Звукорежиссер студии Сергей Муравьев составил со мной легкий, в произвольной форме договор, при котором я должен буду ему с продажи альбома отдать пятьдесят процентов прибыли. Поэтому к концу договорных отношений все проценты были разобраны артистами, аранжировщиками и студией. Мне не осталось ни четвертинки процента, но я по этому поводу не переживал. Зачем мне было делить шкуру не убитого медведя, да и «кимоно- то было херовато», я понял это позже.
После первого дня записи Гребенщиков сидел за пультом, схватившись за голову.
- Что случилось, маэстро? – спросил я его.
- Это полный пиздец, они вообще не умеют петь! И, самое главное, эти
люди не понимают этого.
- Саша, у них в стране есть большая слава, и их знают все. И мне не
важны их вокальные данные.
- Да, черт возьми, послушай, что они здесь записали! Ты что,
хочешь эту дрянь выпускать в свет? Все будут плеваться от такого вокала.- С этими словами он включил фонограмму.
Я услышал «удивительную, чудную» песню. Любительством это назвать было нельзя. Ни одна нота не была спета правильно. Все шло «по соседям».
- А ты куда смотрел, когда они все это пели? Что не мог сказать им? –
ругался я.
- Да я им пару раз сделал замечание, но Нагиев и Самохина посчитали,
что все круто. Пропели на «отебись» и уехали, - жалобно сказал Гребенщиков.
- Саша, нам нужно из этого что-то сделать. Может, ты в компьютере
отредактируешь их партию?
- Я не знаю, конечно, попробую, но это полный «абзац».
Гребенщиков взял запись и поехал домой работать. Он просидел две ночи за компьютером и выдал гениальную партию наших вокалистов, при этом поверх их вокала, в припевах, наложил свой голос, и получилось все очень достойно.
- Ты можешь представить, что я на нотном стане их по четвертям
раскладывал! Заебался ужасно.
У него, действительно, были красные глаза и очень усталый вид.
- Если они все песни нам так будут петь, я, наверное, с ума сойду от
такой записи, - жаловался он.
- Послушай, а что, если дать им пару уроков вокала? Ты же училище
им. Мусоргского закончил. Может тогда все пойдет быстрее.
Гребенщиков призадумался и сказал:
- Я не люблю работать с непрофессионалами. Очень жалею, что
подписался на все это.
- Ты просто молодец, из дерьма сделал конфетку.
На следующий день песня была в эфире «Радио модерн», ее крутили все ди-джеи радиостанции. Нагиев и Самохина, окрыленные таким сумасшедшим успехом, решили собрать совет в ресторане «Граф Суворов». Анна легкой рукой накрыла стол, пригласив к себе Нагиева и меня.
- Ну, что будем делать, господа? – спросила она.
- Во-первых, за чей счет этот банкет? – спросил Нагиев.
- Ну, не за твой, это уж точно, - ответила Самохина.
Я тихо сидел и жевал салат, под названьем «Шереметьев».
- Уважаемые участники проекта «Полет в никуда», нам нужно
раскрутить этот альбом, и все зависит от вас, - начал я. - При ваших возможностях мы сможем это сделать.
- Я беру на себя радиостанцию и прокрутку песен в эфире «Радио
модерн», - сказал Нагиев.
- У меня есть связи на телевидении, и часть программ осветят это
событие, - хвасталась Самохина.
- Ну раз так, у нас с вами все круто. Мы продолжаем заниматься
аранжировками.
- Григорий, ваша группа называется «Трубный зов», если мне не
изменяет память? – спросила Анна.
- Да, именно так, Ваша память Вам не изменила.
- Мне не нравится это название. И я хочу, чтобы Вы его изменили. Все
это не очень хорошо звучит.
- Почему? – удивленно спросил я.
- Вы можете себе представить: Анна Самохина и «Трубный зов»?
Я сделал паузу и попытался осмыслить эту нелепость.
- Наверное, уже представил и не вижу в этом ничего особенного, - сказал
я.
- Я вам придумала другое название.
- Интересно какое? – спросил я.
- Ваша группа будет называться «Ибо».
- Что? – я чуть не подавился салатом.
- Самохина и группа «Ибо» в супер-проекте «Полет в никуда»! – Нагиев
перестал есть суп и начал смеяться, комментируя эту глупость, - «Самохина в полете с Ибо в никуда!»
- Нет, извините меня, Анна, - начал я, - но я, при всем уважении к
Вашему творчеству, не буду менять у себя ни пол, ни характер, ни фамилию, ни имя свое и, тем более, название группы. Так как этому названию уже более двадцати лет.
- Ну, Григорий, как хотите. Я же хотела, как лучше.
- Огромное спасибо за предложение.
Мы продолжали обсуждать проект и прибыль с него.
(Отрывок из книги Григория Позднякова "Полет в никуда")