Осенью 1962 года две сверхдержавы подвели мир к реальной угрозе ядерной войны.
В ходе секретной операции «Анадырь» в социалистической и дружественной Советам Кубе были размещены военный контингент СССР и 40 (+20 в резерве) баллистических ракет средней дальности. Как известно, заряды так и не были приведены в действие: после двух недель напряженных, рванных переговоров, изрядно потрепав одним лишь своим присутствием нервы людям по обеим сторонам баррикад и безвольным зрителям третьих государств, снаряды отправились восвояси.
На гостеприимной кубинской земле, приютившей ракеты длины ж/д вагона, за 10 минут долетающие до Вашингтона, события той осени назвали «Октябрьским кризисом», в русскоязычных учебниках — «Карибским», а американцы зовут те стрессовые денечки кризисом «Кубинским», подчеркнуто и совершенно справедливо не отделяя инцидент от предшествующей ему Кубинской революции, ставшей началом конца паразитарному присутствию Штатов на острове Свободы.
Но вернемся к заявленной теме: историческому триллеру «Тринадцать дней».
Как свойственно всем громким событиям, хроника 62-го года нашла отражение в мировом искусстве. Одной из таких интеграций стал фильм Роджера Дональдсона, заслуживший в социуме репутацию чуть ли не самого достоверного проекта тематической ниши. Так ли это на самом деле? Давайте разбираться.
Отправной точкой сюжета становится 14 октября 1962 года. В то воскресенье самолет-разведчик, инспектирующий небо над Кубой, обнаружил советские ракеты Р-12, расположенные в западной части острова. Несколько часов спустя президенту Джону Ф. Кеннеди было доложено, что специальные службы проворонили диверсию противника: прямо под их носом на территорию недружественного соседа было доставлено оружие, способное за несколько минут уничтожить половину страны вместе с ее многомиллионным населением. С этого момента начинаются тактические танцы, которые продлятся те самые 13 дней — две недели напряженного поиска выхода из эпицентра катастрофы, время, когда даже неосторожное движение бровью могло поспособствовать эскалации. Прямой связи с Кремлем нет, посол юлит, генералы давят, советники настаивают на силовом ответе — одни только братья Кеннеди не теряют надежды найти компромисс, ведущий к миру…
Историческая справка говорит о том, что вожделенный компромисс действительно усердно выслеживался. Джон Кеннеди в самом деле фактически в одиночку противостоял воинствующе настроенному окружению, убежденному, что Советский Союз понимает только силу, так что было бы неправильным приуменьшать дипломатическую роль американского президента в «мировой», на которую в итоге пошли стороны — все это есть в фильме и соответствует реальному положению дел, но… Лишь вскользь упоминается Турция, дежурно звучит решение о блокаде Кубы, дан сомнительный комментарий присутствию американского самолета в небе над Чукоткой. Да, знающий фактологическую базу человек узрит в этих завуалированных моментах опорные точки конфликта, у зрителя же неподкованного в вопросе, пожалуй, сложится впечатление демонической фигуры Советов против пацифистской позиции Штатов.
А все-таки ракеты на Кубе — не волеизъявление тщеславной нации, а закономерный ответ на расположение ядерных зарядов США в Турции, несущих прямую угрозу Москве, промышленным и военным базам СССР. И именно блокада Кубы, на которую дал добро все тот же Кеннеди, — реальное обострение ситуации, фактически объявление войны, тогда как действия СССР ни по каким законам не нарушали международное право.
Хотя, посыл, разумеется, был считан верно: не будет нас — не будет вас.
В остальном же фильм, ставящий перед собой основной целью показать инцидент глазами живых людей, скрывающихся под выглаженными костюмами политиков, действительно честен. Актерам удалось передать звеняще-тревожную атмосферу и проиллюстрировать конфронтацию правящих органов — особенность, характерную истинной демократии. Удачный подбор актеров тоже играет на стороне проекта: пусть Брюс Гринвуд не кандидат в победители конкурса двойников Джона Кеннеди, но в роль он вошел уверено и сыграл на совесть. Стивен Калп еще меньше похож на Роберта, зато похож на Гринвуда — экранно-братский союз сложился. Кевину Костнеру досталась связующая роль: он играет Кенни О’Доннелла — друга и советника президента, проходящего испытание на прочность своей верности идеалам. Кроме прочего фильм интересно смотреть: он динамичный, в меру экшенизированный, лояльный к зрителю и актуальный.
Короче говоря, рекомендую.
Спасибо за внимание :)
Подписывайтесь на мой канал — впереди ещё больше интересного из мира кино!