Священномученик Федей (Успенский), архиепископ Тверской
Благовещение Пресвятой Деве о воплощении от Нее Сына Божия, как радостная «спасения нашего главизна»
Ныне Церковь оглашается прежде всего радостным призывом: Благовествуй, земле, радость велию, хвалите, небеса, Божию славу! Она призывает светло праздновать по случаю благой вести, которую услышала от небожителя Дщерь земнородных, Пречистая Дева Мария, весть о воплощении от Нее Бога Слова, по восприятии которой должна была совершиться спасения нашего главизна (начало): от Нее, Девы, по наитию Духа Святого имел родиться Сын Божий, Который спасет людей от грехов их (Мф. 1: 21). Весть великая и радостная, всякие чаяния человеческие превосходящая.
Понять лучше величие и радость этой вести мы можем лишь тогда, когда вспомним, что было до воплощения Бога Слова и что совершилось через воплощение Его. Как бы малое худое дело совершила Ева, простерши руку к запрещенному Богом плоду древа познания добра и зла. Неужели так велик вред от того, что ела она плоды с древа запрещенного? Разве посмотрели бы очень строго отец и мать на подобные действия дитяти? Быть может, действительно, многие отцы и матери не посмотрели бы на такие действия дитяти серьезно: пристрастие к детям заставляет родителей нередко закрывать глаза и на серьезные проступки детей. Однако если бы родителям было ясно, что дети принимают в себя капли яда, которые со временем распространят свое действие на всё тело и приведут к смерти детей, то не могли бы они не оплакивать горько как бы ничтожных поступков детей, называемых «детскими шалостями». Ведь великие дела вырастают из малых, как громадное дерево вырастает из малого, едва приметного зерна.
Всё человечество — одно дерево, и удивительно ли, что всё дерево обречено на гибель, если самое семя, из которого оно должно вырасти, испорчено? Грех праматери Евы и был каплей губительного яда, который отравил жизнь будущей матери всех живущих (Быт. 3: 20), а вместе с этим и всего будущего человечества.
С духовной жизнью людей совершается то, что с землей, на которую попало терние, за которой никто почти не наблюдал, не трудился, так что брошенное в землю доброе семя, возрастая, было подавлено, заглушено тернием. Велико ли, казалось, было семя греха в Адаме и Еве? Но так как праотцы не поспешили исторгнуть его с корнем посредством искреннего, глубокого покаяния, то семя разрослось. Каин, первый сын Евы, уже совершил братоубийство, грех, вопиявший к самому Небу (Быт. 4: 10). Злая зависть и ненависть омрачили его, как сатану, сыном которого сделался он, удалившись от Бога (1 Ин. 3: 10–12), превратившись в мрачного изгнанника, стенавшего и трясшегося на земле (Быт. 4: 14). Время шло, и вместе с пшеницей — «сынами Божиими» разрастались всё гуще и гуще плевелы, умножались «сыны человеческие», всю землю наполнившие и растлившие злодеяниями (Быт. 6: 1–13), так что она как бы не могла уже терпеть беззаконий живущих на ней, должна была если не поглотить беззаконников, то извести скрытые в недрах ее воды и, сливши их с водами небесными, потопить всё живущее на земле, оставив, по смотрению Божию, лишь Ноя с семейством, как ветвь будущего человечества. Однако и после потопа семя зла продолжало разрастаться: вопль содомского развращения (Быт. 11: 4–8; 18: 20) человечества опять восходил до Небес.
Тем не менее Бог с клятвой обещал не губить более всего человечества водами потопа, а восхотел подготовить его к грядущему спасению. И самый потоп водный Он обратил в образ иного потопа — спасительного, вод крещения, которыми должна была быть залита вся земля (Ис. 11: 9) — все те, которые восхотят избегнуть третьего, конечного потопа в огне геенны. Зная, как трудно падшему человеку оставить грех, ибо нередко целая жизнь нужна для иного, чтобы спасти его хотя в последние мгновения, Бог тем большее время должен был назначить для подготовления ко спасению всего человечества. Многие века должны были пройти, пока люди, гораздо чаще толкающие друг друга на путь зла, соблазна, развращения, чем добра и жизни праведной, во множестве захотели бы стать на путь правды. И вот мы видим, что, как учитель сначала разъясняет ученику трудную истину наглядно, затем способами, какие по возрасту и развитию доступны ученику, вводит его в более глубокое уразумение ее, так Господь подготовляет людей к принятию Христа Спасителя разными образами и пророчествами. Если целые годы изучает человек разные науки, а жить весь век учится, то целые века должно было воспринимать человечество подготовительные уроки жизни духовной, пока могло вступить на самый путь жизни духовной, совершенной, божественной.
Спасение человечества было делом трудным и долгим потому, что жизнь человека — в Боге, а падший человек возлюбил более себя, жизнь во грехе, существо которого в том и состоит, что человек начал любить более чем Бога себя самого, всех и всё в мире, что угождало его себялюбию. Бог, Источник жизни, хотел всячески приблизиться к человеку, а человек, движимый себялюбием, всячески удалялся от Бога, проникался враждой к Богу, как обличающему зло его жизни, мешающему ему жить по своей воле. Подготовление к спасению человечества в том и состояло, что Бог через образы и пророчества постепенно уяснял человеку пути, какими бы он снова мог приблизиться к Богу, единственному Источнику его жизни, и предрасполагал стать на эти пути, предызображая всё величие любви Божией, имеющей проявиться в том, что Сам Бог Вышний некогда сойдет на землю, чтобы приблизиться к человеку, Сам поживет на земле с людьми, привлекая неизреченными благодеяниями Своей любви, — когда же нельзя будет привлечь благодеяниями, обречет Себя на добровольное уничижение, страдание, сделается жертвой людской злобы, только бы искупить людей от зла и, Самому будучи искушенным во всем, кроме греха, помочь и искушаемым (Евр. 2: 17–18).
И тем труднее было приблизить падшее человечество к Богу, что между Богом и человеком было средостение клятвы, какую навлекал на себя человек постоянным пребыванием в грехе, как земля, произращающая неизменно терние и волчцы, обрекается на сожжение. Клятва, в предостережение праотцам, была изречена Богом на дела греха с самого начала, чтобы они боялись навлекать на себя большую и большую тяготу клятвы. После Бог даровал людям закон, в котором ясно очерчены были пути, навлекающие клятву, и пути, Богом благословенные: на горе Гаризим было изречено благословение исполнителям закона, на горе Гевал — проклятие нарушителям (Втор. 11: 29). Но и закон не избавлял от клятвы, напротив, как бы навлекал ее на людей, потому что нарушителей подводил под клятву, исполнить же закона в точности никто не мог (Гал. 3: 10–12). В законе было сказано: проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона (Втор. 27: 26; Гал. 3: 10), между тем сами ветхозаветные праведники заявляли, что человек не может быть без греха и что не оправдится пред Господом всяк живый (Пс. 50: 6–7; 38: 12; Иов. 14: 4). Что же оставалось Небу, отверзающемуся для благоволения, как не пребывать закрытым, превратиться как бы в «медяное» для человечества (Втор. 28: 23)? И целые века должны были люди томиться под этой клятвой, изнемогая под тяжестью собственных беззаконий, скорбя и мучась от неисцелимых ран, покрывших душу, и не будучи в силах помочь себе (Пс. 48: 8–10).
Какая же радостная весть была для человечества, целые века томительно жаждавшего спасения, когда с небесных кругов слетевший Гавриил Архангел благовестил Пречистой Деве о зачатии от Нее Сына Божия! Бог, Которого люди не могли сами приблизить к себе и продолжали всё более отдалять от себя непрекращающейся любовью ко греху, Сам сходит на землю, чтобы приблизить к Себе человека. Окончились века томительных ожиданий, так как отныне зачинается Бог во утробе Девы. Доселе люди слышали только слово Господне об имеющем быть в последнее время пришествии Бога на землю — ныне слово становится действительностью: Слово стало плотию (Ин. 1: 14). Доселе человечество плодило в себе терние греха, ростки же добра заглушало. Теперь из недр «земли ненасеянной», Безмужной Девы, происходит Безгрешный, Который не дает семени греха и зародиться в Себе, люди же получают возможность прививаться к здоровому, плодоносному корню, как ветви плодоносные, очищаться через это общение с корнем, оздоровляться, жить новой, свойственной Существу всеблаженному жизнью, какой преисполнен Сам Бог, во плоти явившийся. Что теперь может препятствовать перелитию воды жизни из неистощимого Источника в оскудевшие источники душ человеческих, разве только сами эти источники будут заграждаться и будет воздвигаться самим человеком новое средостение греха уже после того, как стоявшая посреди преграда греха и клятвы разрушена Христом (Еф. 2: 14; Гал. 3: 13–14)?
Благовествуй же, земле, радость велию, хвалите, небеса, Божию славу!
1928 год