Анна Никонова ©
Лонгрид. История с продолжением
Чувства между Татьяной Берс и Сергеем Толстым вспыхнули так сильно, что обожгли всех, кто стал свидетелем этих незаконных отношений...
***
В знойный июньский полдень 1867 года, поднимая плотные столбы желтой пыли, по проселочным дорогам Тульской губернии два роскошных экипажа мчались навстречу друг другу. В одном из них, держась за руки, сидели жених и невеста: молодой адвокат Александр Кузминский и родная сестра жены Льва Николаевича Толстого - Татьяна Берс. Ни один мускул на лице Александра не выдавал его внутреннего торжества от получения долгожданного «трофея» - согласия на брак Танечки Берс, в которую он был влюблен с детства. А вот невеста вовсе не выглядела счастливой: бледная, измученная любовными переживаниями, которые едва не стоили ей жизни, невидящим взглядом смотрела она на все происходившее вокруг. Между тем молодые люди ехали в церковь, чтобы назначить с батюшкой дату их предстоящего венчания.
В другой карете, украшенной лентами и цветами, на свою свадьбу спешил старший брат Льва Николаевича Толстого – красавец Сергей. Он нервничал, боясь опоздать к алтарю – слишком много времени заняли утренние процедуры приготовления к событию, которое его гражданская жена – цыганка Мария Шишкина ждала долгих 15 лет…
Доехав до перекрестка, кареты остановились, уступая дорогу друг другу. Татьяна, томясь от духоты и невыносимой головной боли, отодвинула шторку в салоне, чтобы узнать причину досадной заминки. В этот момент из окна своего экипажа выглянул и граф Толстой. Их взгляды встретились, Татьяна невольно вскрикнула и одернула руку от шторы каретного окна, будто сильно обожглась.
- Что с тобой? - удивленно спросил Александр, пытаясь разглядеть за окном причину испуга любимой.
- Все в порядке, поедем скорее отсюда - сильно побледнев, сказала Татьяна.
– Нууу, милая, пошла! – истошно крикнул кучер экипажа Толстого, и уже через мгновение кареты уже мчались в разные стороны, навсегда унося с собой историю большой любви и несостоявшегося счастья Татьяны Берс и Сергея Толстого…
Татьяна Берс, любимая сестра Софьи Толстой, стала прототипом Наташи Ростовой в романе "Война и мир". Лев Николаевич восхищался ее бесшабашностью, искренностью и невероятной энергией.
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Первая встреча Татьяны Андреевны Берс (родной сестры Софьи Толстой) и Сергея Николаевича Толстого была далека от романтики: скорее она напоминала сцену из комедийного спектакля.
17 сентября 1862 года братья Сергей и Лев Толстые приехали в гостеприимный дом Берс, чтобы поздравить именинниц – старших дочерей многодетной семьи - Софью и Татьяну, а также их маменьку Любовь Александровну Иславину. Всего у четы Берс было восемь детей: погодки Елизавета, Софья, Татьяна и Александр и четверо младших братьев. Ко дню именин Лизе исполнилось 19 лет, Софии – 18, а Тане – 16. Сестры очень любили друг друга, но старшая часто предпочитала обществу младших уединение. Она искренне не понимала беспричинного смеха и веселья, без которого, казалось, и минуты не могли прожить Соня и Таня.
Софья и Татьяна Берс. Софья - будущая жена Льва Толстого.
Отец многочисленного и дружного семейства, Андрей Евстафьевич, служил столичным врачом в Московской дворовой конторе и был на хорошем счету у императора.
Гости заполонили уютный дом Берс с раннего утра. Столы ломились от вкуснейших яств, звучала прекрасная музыка, повсюду слышался радостный смех. Праздник в честь именинниц так понравился гостям, что даже к полуночи никто и не думал расходиться по домам. А вот виновница торжества – юная Таня, устав от переполнявших ее впечатлений и эмоций, присела на диванчик в зале и не заметила, как уснула под звуки фортепианной музыки: Лев Николаевич играл прелюдию Шопена – своего любимого композитора. «Шопен в музыке – то же, что Пушкин в поэзии» – любил повторять он.
Одному Богу известно, сколько времени Таня спала вот так, при гостях, но когда она открыла глаза, перед ней, посмеиваясь и переговариваясь, стояли трое: сестра Соня, Лев Николаевич Толстой и его старший брат Сергей. «Боже, какой красивый» - мелькнуло в голове у Тани. Как только она подумала это, время словно остановилась, музыка смолкла, все вокруг подчинилось ему - высокому, статному, с правильными чертами благородного лица графу. Магнетизм его иссиня-черных глаз обезоруживал самых недоступных светских красавиц: 36-летний Сергей Толстой обожал веселые шумные компании с посиделками до утра, цыганами и их музыкой. А сейчас он не отрываясь смотрел на хорошенькую смешную девчонку, которая, как завороженная, не могла отвести взгляд заспанных глаз от рокового красавца…
Братья Льва Толстого. Сергей Толстой крайний слева, Лев Толстой - крайний справа.
Когда сонный морок прошел, Тане стало не по себе. Не желая быть объектом насмешек сестры и братьев Толстых, девушка поправляла выбившиеся из прически непослушные черные кудри и мысленно ругала себя: «Как я могла уснуть здесь? Неужели он видел меня такой – растрепанной и дурной». Слезы досады подступили к горлу, в носу стало щекотно. Таня больно прикусила губу, чтобы не расплакаться. Видя смущение и растерянность очаровательной девчушки, Сергей Николаевич, смеясь, сказал брату:
- Подожди жениться, Левочка, мы женимся с тобой в один и тот же день на двух родных сестрах!
Всю неделю после курьезного знакомства Сергеем Николаевичем Толстым Таня засыпала, прокручивая в памяти его фразу, невольно зажмуриваясь от удовольствия… Но скоро сладкая дымка воспоминаний о первой встрече с красавцем графом сменилась мучительными сомнениями: разве мог этот красавец отнестись серьезно к такой, как она - растрепанной, уснувшей посреди комнаты глупой девчонке?... Краснея от стыда за себя, Таня расспрашивала сестру:
- Соня, что, когда я спала, рот у меня был открыт?
- Открыт! Открыт! - смеясь, говорила та.
- Ай, ай, ай! Ну, как ты не разбудила меня! – досадовала Таня.
Соня, видя, как переживает сестра, успокаивала ее:
- Честное слово, я хотела тебя разбудить, но Сергей Николаевич сказал: "Оставьте, как это можно; да ты посмотри, Левочка, ведь она заснула, совсем заснула".
Таня улыбнулась. Что-то кольнуло внутри, а потом в области сердца стало очень тепло… И почему она раньше не обращала внимания на Сергея Николаевича, ведь была частой гостьей у Толстых?
ТОЛСТОЙ И БЕРСЫ
Лев Николаевич Толстой и мама сестер Берс, Любовь Иславина, знали друг друга с раннего детства: в Ясной Поляне их дома стояли по соседству. После того, как Любочка вышла замуж, дружба между семьями еще больше окрепла: супруг Любови Александровны, Андрей Евстафьевич Берс, души не чаял в графе. Даже гувернантки-немки в домах Толстых и Берс были родными сестрами и, часто навещая друг друга, брали с собой маленькую Таню.
Лев Николаевич отвечал Берсам взаимностью, часто навещая гостеприимное и шумное семейство. Старшие сестры Лиза, Соня и Таня всегда были рады приезду графа - он вносил еще большее оживление в жизнь, учил роли, задавал задачки, делал гимнастику или предлагал петь. Именно Берсам Лев Николаевич любил читать свои новые работы - рассказы, повести и статьи. В такие моменты старшая Лиза с особым трепетом внимала каждому слову Льва Николаевича. Тот, в свою очередь, отмечал аналитический ум Елизаветы, ценил начитанность и серьезность девушки. Казалось, даже Любовь Александровна и Андрей Евстафьевич относились к старшей дочери с особым почтением – настолько она была умна и степенна.
А вот Таня, точнее, ее буйный свободолюбивый характер был постоянной головной болью родителей: Берсы считали младшую дочь чересчур эмоциональной, упрекали за неумение владеть своими чувствами, что для девушки 16 лет было непозволительно и постыдно.
Таня часто плакала от обиды – почему мама и папа считают ее глупой и легкомысленной?! Однажды во время очередного визита Льва Николаевича, Лиза высокомерно заявила при всех: «У нас Таня часто говорит, чего нельзя говорить, она еще этого не понимает». Таню словно ударили по щеке: она почувствовала, как краска мгновенно залила лицо, в висках застучало, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Не помня себя от обиды и стыда, девушка убежала и закрылась у себя в комнате, и только любимая Соня смогла достучаться до нее и подобрать нужные слова, чтобы младшая сестра наконец успокоилась. Когда это произошло, Таня вдруг резко вспорхнула с дивана, вытерла слезы и, стукнув себя по лбу ладонью, выпалила:
- Ну конечно… Как же я сразу не догадалась, Соня! Лиза для того это только сказала, чтобы показать, какая она умная, а я – глупая, ведь ей не терпится поскорее выйти замуж за графа!
Соня заметно смутилась и, поправляя намокшую от Таниных слез юбку, пробормотала:
- Что ты такое говоришь…
Таня упала на колени перед сестрой и, заглядывая ей в глаза, трясла ее за плечи:
- Да разве ты сама не видишь? – Лиза всё делает, чтобы понравиться ему еще больше и скорее получить предложение руки и сердца!
После этих слов Соня резко поднялась и вышла из комнаты. Несколько секунд Таня стояла в оцепенении, глядя на закрывшуюся дверь. Вдруг, вместе с пульсирующей головной болью пришла мысль: «Боже… Соня любит графа… Я и правда глупая». Слезы снова хлынули из глаз, Таня бросилась на диван и зарылась с головой в подушки, чтобы никто в доме не слышал ее отчаянных рыданий.
ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК
Таня была права: действительно, в доме Берсов с некоторых пор царило ощущение приближающейся помолвки Лизы со Львом Николаевичем. Все ждали, что рано или поздно граф сделает ей предложение. Партия казалась уже сыгранной. Но вскоре произошло то, чего не ожидал никто, кроме Тани: Лев Николаевич посватался не к Лизе, а к Соне. Любопытная и чуткая от природы, Таня стала замечать, что с некоторых пор граф стал проводить больше времени со средней, а не со старшей сестрой. Особенно он любил играть с Соней в шахматы и музицировать с ней в четыре руки. Толстой смущался, как ребенок, когда во время музыкальной партии нечаянно касался Сониного платья или плеча... Совместные прогулки почти всегда заканчивались тем, что, отстав от всех, Соня и Лев и Николаевич, не торопясь, шли и с упоением беседовали друг с другом, не замечая никого и вокруг.
В один из вечеров собравшиеся у Берсов гости просили Таню спеть, но она отказалась и убежала, чтобы спрятаться подальше от всех. Вихрем ворвавшись в гостиную, Таня юркнула под старинное черное пианино. Через минуту в комнату вошли Лев Николаевич с Соней. Закрыв голову руками, Таня вжалась в пианино и услышала голос сестры:
- Пойдемте в залу, - сказала Соня Льву Николаевичу - Нас будут искать.
- Нет, подождите, здесь так хорошо.
Таня слышала, как он начал что-то чертить мелком по столу. Закончив, он задал Соне вопрос:
- Софья Андреевна, вы можете прочесть, что я напишу вам, но только начальными буквами?
- Могу, - решительно ответила Соня.
Тут произошла уже столь известная переписка, вошедшая позже в роман "Анна Каренина". Лев Николаевич писал: "в. м. и п. с. с." и т. д. Соня, окрыленная каким-то невиданным вдохновением, читала вслух:
-Ваша молодость и потребность счастья слишком живо напоминают мне мою старость и невозможность счастья... Некоторые слова Лев Николаевич подсказал ей.
- Ну еще, - говорил граф.
- В вашей семье существует ложный взгляд на меня и вашу сестру Лизу. Защитите меня, вы с Танечкой – волнуясь, закончила читать признание Соня.
Когда влюбленные ушли, Таня выбралась из засады и с нетерпением стала ждать момента уединения с мамой, чтобы открыть ей глаза на происходящее в доме. Только перед сном ей удалось пробраться в комнату к Любови Александровны. Задыхаясь от волнения, дочка выпалила:
- Мама! Вы и папа, и все в доме не видите правды!
- Какой правды, о чем ты говоришь? - удивилась Любовь Александровна.
- Конечно, о Льве Николаевиче. Вы думаете, что он женится на Лизе, а он женится на Соне. И я это знаю наверное.
- Ты глупости болтаешь – нахмурив брови, категорично заявила мама.
-Нет, не глупости, а правда; вы не видите!
Рассердившись, Любовь Александровна попросила Таню скорее лечь спать и не выдумывать небылиц. Однако через несколько дней выяснилось, что Таня как в воду глядела: Лев Николаевич передал Соне письмо с предложением выйти за него замуж. Раскрасневшаяся от волнения, Соня читала его, закрывшись в комнате. Словно почувствовав неладное, Лиза подошла к двери комнаты и требовала впустить ее. Таня наблюдала эту сцену, сидя под лестницей между этажами.
- Соня, что le comte пишет тебе? Говори! – отчаянно кричала Лиза. Она была страшно возбуждена и взволнована.
- Il m'a fait la proposition - (Он мне сделал предложение (фр.)), - отвечала тихо Соня…
- Откажись! - кричала Лиза. - Откажись сейчас! – разрыдавшись от горя, кричала Лиза…
Чуть позже Соня показала Тане письмо Льва Николаевича: "Софья Андреевна! Мне становится невыносимо – признавался он - три недели я каждый день говорю: "нынче все скажу", и ухожу с той же тоской, раскаяньем, страхом и счастьем в душе. И каждую ночь, как и теперь, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачем я не сказал, и как, и что бы я сказал. Я беру с собой это письмо, чтобы отдать его вам, ежели опять мне нельзя или недостанет духу сказать вам все. Ложный взгляд вашего семейства на меня состоит в том, как мне кажется, что я влюблен в вашу сестру Лизу. Это несправедливо».
Несмотря на теплое отношение к графу, отец девушек, Андрей Берс, был крайне недоволен таким поворотом событий: он категорически отказался давать согласие на брак Сони и говорил, что никогда не допустит его. По законам светского общества, младшие дочери не могли выходить замуж раньше старших - это считалось стыдом для семьи. К тому же Андрею Евстафьевичу было невыносимо больно смотреть на страдания бедной Лизы. Однако, та, немного успокоившись и приняв ситуацию, проявила самые благородные черты своего характера: она сама просила папеньку благословить Соню и Льва Николаевича на брак. Ей удалось успокоить отца, сказав ему, что против судьбы не пойдешь, и что она искренне желает Соне только счастья. Андрей Евстафьевич в конце концов смягчился и дал средней дочери согласие на помолвку.
ТАНЯ + САША
Переживания за сестер отвлекли Таню от своих амурных дел, а ведь в ее жизни тоже кипели нешуточные страсти. Незадолго до истории с Соней и Львом Николаевичем между Таней и ее кузеном Александром Кузминским произошла нелепая ссора, которая поставила точку в их наивной детской влюбленности, длившейся много лет.
С раннего детства Саша Кузминский почти всегда находился рядом с Таней – семейные праздники, летнее время на даче они проводили вместе. Сестры Берс, и особенно артистичная Таня, обожали устраивать костюмированные представления, разыгрывать домашние спектакли, в которых были задействованы родственники и гости. Надо сказать, Сашу всегда немного смущала повышенная импульсивность и активность юной возлюбленной – сам он предпочитал более спокойное и уединенное времяпрепровождение. Тем не менее, однажды под Рождество Саша признался кузине в любви, и та ответила взаимностью. Они даже поцеловались, о чем воодушевленная Таня тут же рассказала Соне. «Вы еще совсем дети» - смеясь, говорила сестра. Но как-то раз после очередного семейного спектакля Александр устроил возлюбленной настоящую сцену ревности за то, что она, якобы, специально прижималась плечом к одному из участников пьесы. Кузен обвинил Таню в легкомысленности и упрекнул том, что она хочет нравиться абсолютно всем, кокетничает без разбору и что продолжаться так больше не может. «Ты свободна» - сказал юный «Отелло» и разорвал любовные узы.
Признаться, покинутая невеста не долго страдала от такой развязки любовной драмы – она была слишком молода, ей хотелось танцевать, смеяться, выезжать на балы, знакомиться с новыми людьми и, конечно, нравиться, нравиться, нравиться…
СВАДЬБА СОФЬИ И ЛЬВА. ПЕРЕЕЗД
23 сентября 1862 года Соня обвенчалась со Львом Николаевичем Толстым и уехала в имение мужа - Ясную Поляну. Первое время молодая супруга так сильно тосковала по родной семье и любимой сестре, что Лев Николаевич выпросил у Любови Александровны и Андрея Евстафьевича разрешение прислать к ним «прелестное дитя», как он называл Таню, на радость молодой жене и всему дому.
Писатель души не чаял в неординарной, чрезвычайно эмоциональной родственнице. В отличие от родителей девушки, он восхищался ее природной импульсивностью, любовался детской непосредственностью и широтой души. Однажды Толстой сказал Тане: «Я наблюдаю за тобой и записываю». Позже выяснилось, что свою любимую героиню Наташу Ростову писатель буквально срисовал со свояченицы: «Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка..." Достались Наташе Ростовой и редкие душевные качества Тани Берс: "...Из всего семейства более всех одаренная способностью чувствовать оттенки интонаций, взглядов и выражений лиц..."
ПРИЕЗД ТАНИ В ЯСНУЮ ПОЛЯНУ. ВСТРЕЧА С СЕРГЕЕМ ТОЛСТЫМ
Ранней весной 1863 года Таня Берс приехала в Ясную Поляну. Счастье переполняло ее – она ждала от жизни только самого лучшего – любимая сестра, свобода, новые знакомства волновали воображение, как никогда. А вот отец девушки не находил себе места после отъезда дочери. Словно предчувствуя беду, он писал Льву Николаевичу: «...Насчет Татьянки делайте, как знаете, но вы вряд ли удержите ее от разных безумств. Я потерял к ней всякую веру. На словах она города берет, а на деле все вздор выходит. Голова набита разными глупыми грезами; ей нужны еще гувернантки, но так как большая часть из них такие же дуры. Я тебя прошу серьезно, мой добрый друг Лев Николаевич, принять ее в руки; тебя послушает она скорее всего, почитай ей мораль».
Узнав новость о приезде Танечки, Сергей Николаевич Толстой очень обрадовался и зачастил с визитами в Ясную Поляну: жил он по соседству, в своем имении Пирогово. Каждый раз при встрече с Таней он вспоминал, как впервые увидел смешную и спящую девчонку на диване в гостиной. Таня почему-то больше не стеснялась того нелепого случая, наоборот, была благодарна судьбе за удивительную встречу с мужчиной своей мечты… Одаренный тонким умом и тактом, граф покорил воображение впечатлительной Тани. Она все чаще ловила себя на мысли, что думает о нем и днем, и ночью… Девушку не смущало даже то, что Сергей Николаевич состоял когда-то в незаконных отношениях с цыганкой Марией Шишкиной, и у них есть общий сын Гриша… «Ах, ну стоит ли вспоминать прошлое?» - отмахиваясь, говорила себе Таня. Взаимное притяжение делало свое дело: старший Толстой приезжал в Ясную на один день, а оставался два, три, не в силах расстаться с той, которую уже нежно полюбил…
ПРИЗНАНИЕ
Однажды Сергей Николаевич пригласил Таню к себе в Пирогово. Они гуляли по окрестностям, разговаривали, смеялись, как вдруг набежала сильная гроза. Сергей Николаевич поскорее увел в дом испуганную гостью. Во время очередного удара грома в комнате так сильно задрожали рамы, что Таня вскрикнула и в ужасе кинулась к графу, ища защиты от стихии. Глаза ее налились слезами, хрупкие плечики задрожали… Никогда раньше Сергей Николаевич не видел такой искренности и детскости в юных девушках. Он нежно взял ее за руки, успокоил и сказал:
- Милая Таня, мне кажется, вас недооценивают в семье. Не всем дано это счастье знать и понимать такое… чудо, как вы.
Когда подали чай, и Сергей Николаевич попросил гостью хозяйничать: не скрывая восхищения, он откровенно любовался каждым ее движением. Заметив усталость на Танином лице, он постелил в соседней небольшой комнате с ширмами, чтобы девушка отдохнула. Спальня графа была на другом этаже. Он уже собирался подниматься к себе, как вдруг снова блеснула молния, ударил гром.
- Я боюсь остаться одна, - чуть не плача, крикнула Таня.
- Если хотите, я не уйду вниз, пока не пройдет гроза, и вы не уснете. Я буду караулить вас за ширмами, - как бы шутя, добавил Сергей Николаевич.
Почти не раздеваясь, Таня прилегла на приготовленную им постель. Она слышала, как Сергей Николаевич переворачивал страницы своей книги, и как приближалась вторая гроза. Счастливая, свободная и беззаботная, с радужными мыслями и надеждами на будущее, Таня сладко уснула. "Да, этот исключительный человек и понимает, и ценит меня", - в полудреме говорила она себе. "Он знает все, что я думаю и чувствую. Я не могу ни с кем сравнить его».
ВОПРЕКИ ЗАКОНУ
При первой встрече с мамой Таня рассказала ей о своих чувствах и спросила:
- Мама, а что, два брата могут жениться на двух сестрах?
- Конечно, нет, это невозможно - ответила Любовь Александровна. – Таня, я боюсь за тебя, ты слишком сильно в твои годы хватаешься за жизнь. Будь осмотрительнее, мой друг - с волнением добавила она.
Но влюбленных уже невозможно было остановить. Вопреки церковному запрету о женитьбе родных братьев на родных сестрах, Сергей Николаевич осенью 1863 года сделал Тане предложение руки и сердца. Льву Николаевичу он сказал, что хочет венчаться в другом своем имении Курской губернии. Было решено подождать год из-за молодости невесты.
- Как целый год? Почему? - закричала Таня и тут же заплакала. Год казался ей вечностью.
- Вы так молоды, - говорил Сергей Николаевич, целуя руки, - вам еще 17-ти лет нет, с моей стороны было бы преступлением жениться, не давая вам обдумать и испытать своего чувства.
Таня с нетерпением считала дни до венчания. В конце мая 1864 года она писала отцу: "Милый папа, Сережа уехал в Пирогово. Ради Бога, пришли мои бумаги скорее, что мне нужно - ты сам лучше знаешь. Как пост кончится - сейчас и свадьба! Ты мне прежде говорил, что не будешь против. Напиши мне, пожалуйста, милый папа, все: ваши мнения, ваше согласие, как ты все это принял».
Соня от всей души радовалась за сестру, Лев Николаевич тоже, но все-таки что-то не давало ему покоя и терзало изнутри.
БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА
Вскоре из Пирогово вернулся Сергей Николаевич. Таня заметила сильную перемену в его поведении: он стал резким, задумчивым и мрачным. Заглядывая в глаза любимому, Таня хотела увидеть то "непонятное", что угрозой нависло над ее счастьем. Сергей Николаевич уезжал, приезжал в Ясную снова, но уже не так часто… Таня тосковала, отгоняла от себя тяжелые мысли и надеялась на лучшее.
Однажды все прояснилось… Лев Николаевич позвал Таню в свой кабинет и решился говорить откровенно. Он начал с того, что после поста, как хотел брат, венчаться нельзя. - Сережа предполагал жениться на тебе тайно от Марии Михайловны. Но до нее стороной дошли эти слухи. Скрывать этого больше нельзя. У них было объяснение. Она приняла его решение расстаться с ней очень тяжело, хотя и кротко, что было для него еще тяжелее – не смотря в глаза Тане, сказал Лев Николаевич.
Значит, Сережа все это время жил с другой женщиной… - мелькнуло в голове у Тани.
- Сколько у него детей? – бледнея от ужаса, спросила она.
- Трое. Он должен сначала обеспечить семью свою и продать Курское имение, как он говорил мне, а потом уже жениться – бескровным голосом ответил граф.
Удар за ударом на Таню сыпались факты, которые не укладывались в голове. Оказалось, что, помимо троих детей, у Марии Шишкиной вот-вот должен был родиться четвертый.
- Зачем он не говорит со мной об этом? - спросила Таня каким-то чужим холодным голосом.
- Он боится тебя расстроить. Ты так еще молода. Он все надеется устроить свои имущественные дела - что же ему говорить с тобой об этом!
- Так что же мне делать? - в ужасе спросила Таня.
- Ждать, если ты его любишь. Но знай, что там пятнадцать лет длится их связь.
Земля ушла из-под ног, и девушка словно провалилась в черное страшное подземелье, выбраться из которого не представлялось возможным.
ОТКАЗ и ПОПЫТКА САМОУБИЙСТВА
Через несколько дней Лев Николаевич отвез Таню к родителям. Любовь Александровна настояла на том, чтобы дочь написала жениху отказ от данных ею ранее обещаний. Таня выполнила просьбу матери: «Вы свободны, будьте счастливы, если можете» - сказала она в письме. Сергей Николаевич ответил в отчаянии: "Вы дали нищему миллион, а теперь отнимаете его!», но несчастная невеста больше не хотела разбирать значений его замысловатых фраз - как отрешенная бродила она по дому, забывая прежнюю себя.
В один из таких невыносимо тоскливых дней Таня решила свести счеты с жизнью, выкрав у горничной квасцы – яд, которым выводились пятна. Ни страха, ни раскаяния она не чувствовала. Выпив порошок и поставив стакан на место, девушка ушла к себе в комнату. Постепенно стала появляться боль от ожогов языка и рта. Так лежала Таня полчаса, когда совершилось что-то невероятное и неожиданное: дверь открылась, и вошел Саша Кузминский… «Откуда?!» - только успела спросить девушка, теряя сознание.
Дальше все закружилось, как во сне: ей дали противоядие, начались нестерпимые боли, приехали доктора. Страдания были настолько сильные, что Тане не хотелось жить.
Увы, Сергей Николаевич Толстой навестить больную не смог: мать его незаконной жены – цыганка Анисья Ивановна вышла из себя, узнав о намерении графа жениться на другой… Она угрожала, что будет жаловаться архиерею на поведение горе-зятя и его заставят жениться на Марии Шишкиной. Оказалось, что граф 15 лет назад без памяти влюбился в юную Машу и даже выкупил ее из табора, осыпав золотом ее родных.
Сестра Тани Соня всей душой возненавидела старшего Толстого: «Сережа обманул Таню. Он поступил как самый подлый человек... Все, что я буду в состоянии мстить ему, я буду стараться» - писала она.
В начале января 1865 года Таня получила письмо от Льва Николаевича: «Сережа сказал раз: “Надо все кончить так или иначе, женившись на Маше или на Тане”. Несчастная невеста почувствовала, как сильно эти слова обожгли ее истерзанное сердце. Значит, ему абсолютно все равно, жениться на ней или Маше?! Как же она могла так ошибаться…
РАЗВЯЗКА
Узнав о том, что Таня отказала его брату, Лев Николаевич пришел в восторг. Воодушевленный силой воли и нравственностью хрупкой девчонки, он писал Берсам: «Я всегда не только любовался ее веселостью, но и чувствовал в ней прекрасную душу. И она теперь показала ее этим великодушным поступком, о котором я не могу ни говорить, ни думать без слез. Он виноват кругом, и не извиним никак... Мне было бы легче, ежели бы он был чужой и не мой брат. Но ей, чистой, страстной и энергической натуре, больше делать было нечего. Стоило ей это ужасно, но у нее есть лучшее утешение в жизни — знать, что она поступила хорошо».
Александр Кузминский не отходил от Тани ни на шаг, пока она не встала на ноги. Чувства молодого человека вспыхнули с новой силой, а может, никогда и не гасли с момента приступа нелепой детской ревности?
Сергей Толстой женился на Марии Шишкиной 7 июня 1867 г., а Татьяна Берс обвенчалась с Александром Кузминским месяцем позже - 24 июля 1867 г. Посаженым отцом на свадьбе Кузминских был Лев Николаевич Толстой. Позже Татьяна Андреевна напишет в своих мемуарах: «Муж всегда был серьезнее меня. А я, испытав уже более серьезное чувство и не найдя в нем счастья, вернулась как бы под защиту, к своей первой, ничем не омраченной, чистой любви, думая пристать к берегу спасенья»…
Анна Никонова
#войнаимир #лев николаевич толстой #наташа ростова #история любви #тайны #россия #культура #история #интересные факты #интересные люди