Робкие шаги, несмелая улыбка — и мой волк готов припасть к земле и ждать ласки своей пары.
— Здравствуйте, — произносит Женя.
— Здравствуй, Евгения, — жестом предлагаю девушке присесть.
Она присаживается, а я не могу сдвинуться с места, понимаю, что непростительно долго стою за ее спиной, поглаживая большим пальцем мягкие каштановые пряди, что упали мне на руку. Ее запах забивает легкие, доводя и меня, и зверя до предела. Моя девочка несмело оборачивается, не понимая причину заминки.
— Прошу прощения, задумался, — отступаю на шаг, иду к своему креслу. Привычным жестом почесываю подбородок, присаживаюсь, напускаю на себя самый начальственный вид из имеющихся в арсенале: свожу брови, поджимаю губы, складываю руки на столе, переплетая пальцы в замок. Зачем я это делаю? Да просто боюсь сорваться, отшвырнуть разделяющий нас стол, подхватить Женю на руки и прижать к груди, рыча на любого, кто посмеет приблизиться. Она смотрит на меня с улыбкой, ожидая дальнейших действий и вопросов. — Не волнуйтесь, Евгения, это всего лишь небольшая беседа, — согласно кивает и продолжает прожигать темной синевой глаз. Сосредотачиваю взгляд на пальцах рук, наконец получается собраться: — Хотелось бы уточнить некоторые моменты.
— Ох, — восклицает, — мне обещали, что документы будут готовы к концу этой недели, не волнуйтесь, я действительно оканчивала университет.
— Это радует. — Ее улыбка на миг меркнет. Ударьте меня. Это радует. Надо думать перед тем, как открывать рот. — А что произошло? Кража? Потоп?
— Да, — поспешно соглашается, — украли сумку, в которой были документы и остальные вещи, на вокзале, — уточняет.
Оказывается, девочка врать совсем не умеет, не нужно использовать чутье зверя и прислушиваться к учащенному сердцебиению. Если до этого уверенно выдерживала взгляд, то с первыми же словами отвела глаза в сторону, а на скулах проступили красноватые пятна.
— Вы же обращались в полицию?
— Нет, — поспешно отвечает, и сердце грохочет.
— Почему?
— Не думаю, что мне помогут. В сумке кроме документов не было ничего ценного. Так зачем усложнять жизнь себе и другим.
Ложь... ложь... ложь... каждое слово — ложь, пропитанная страхом.
— Возможно, вы правы, Евгения. — Мне доставляет удовольствие произносить ее имя вслух.
— Простите, но я не знаю вашего имени, — произносит сконфуженно, — Дмитрий не представил, а около вашей двери нет информирующей таблички.
— Лео.
— Лео — и все? — демонстрирует неприкрытое удивление.
— А что еще нужно?
— Отчество? — спрашивает у меня.
— Поверьте, Евгения, мое имя и отчество лучше не знать. Вместе их очень трудно выговорить, я и сам иногда ошибаюсь.
Легкий смех, и улыбка украшает совершенное лицо:
— Поверьте, я готова. — Женя сконфужена своей смелостью. — В школе, где я работала, директора звали Владислав Аристархович, я неделю училась правильно произносить его отчество, а ученики называли его «Вы», — объясняет в оправдание.
— Раз вам так интересно, пожалуйста. Леопольд Максимилианович. — Реакция бесценна, хоть и предсказуема. Тонкие брови поднимаются, а губы дрожат в улыбке.
— Вы победили, Лео. Владислав Аристархович теперь занимает второе место. Вам, наверное, нелегко было в школе?
— Во времена моего детства имя было невероятно популярно, и в школе меня точно никто не дразнил. Родители предпочли домашнее обучение. — Темно-синие глаза с интересом гуляют от лица к груди, спускаясь к кистям рук. Еще немного, и она спросит, видел ли я динозавров. — Так вы работали в школе? — считаю тему исчерпанной.
— Да.
— А почему ушли?
— Так сложилось.
— Не любите детей?
— Люблю. — Взгляд становится теплее, из него уходит настороженность.
— Мало платят?
— Не много, это факт. — Сдвигается вглубь стула, бережно придерживая левую руку.
— Что это? — Не понимаю, как оказываюсь возле Жени, а мои пальцы держат локон.
— Все же не отмыла, — вытягивает прядь и пальцами правой руки перетирает и сдувает с них белую пыль, похожую на муку. — Гипс. Извините. — Частицы оседают на темный пол.
— Не страшно. — Носком ботинка размазываю по покрытию.
— Не подумайте! Я могу работать в полную силу, — протягивает левую руку и шевелит пальчиками. — Никаких затруднений. — А вот эту гамму эмоций не передать, еще мгновение, и я завою вместе со зверем. Отчаяние и тревога в голосе выбивают почву из-под ног. — Я прекрасно печатаю и одной рукой.
— Все! Хватит, — добавляю мягче. — Я не собираюсь вас выгонять, — сжимаю пальцы в кулаки и прячу руки за спину. — Не завтракали? — слышу, как урчит ее желудок. Мой вопрос удивляет.
— От вас вкусно пахнет кофе, — признается она, смутившись.
— Минуту. — Выхожу в смежную комнату, радуясь тому, что смогу отвлечься, включаю кофе-машину. Уж чего-чего, а кофе у меня в достатке. — Мясо едите? — интересуюсь, открывая небольшой холодильник.
— Ем, — тихие шаги за спиной, — если вы хотите меня угостить, то не нужно...
— Нужно. Мне не жалко, и на пустой желудок не очень приятно разговаривать, согласись? — Женю не удивляет, что я перехожу на «ты», это ведь в порядке вещей между начальником и подчиненным. — И я перекушу, — достаю тарелку с различными видами нарезки. Накрываю импровизированный стол в кабинете, а не в моей каморке, приношу две кружки кофе. — Приятного аппетита.
— И вам, — не прикасается к мясу, но напиток пьет. — У вас тут крошка, — указывает на подбородок.
— Как же я ее ненавижу, — выбираю остатки еды из бороды.
— А зачем носите? Жене нравится?
Хочется обманываться, что это не просто вежливый вопрос, а проявление интереса как к мужчине.
— Приходится. И я не женат, — добавляю, откладывая бутерброд. — Что произошло с рукой? — Массивная глиняная кружка тяжела для женских ладоней, но Женя упорно берет только правой.
— Несчастный случай, пришлось носить гипс.
Снова ложь.
— Несчастный? — сомневаюсь я в правдивости слов.
— А это имеет значение? — неожиданно вспыхивает Женя.
— А крохотный шрам возле губы тоже несчастный случай? — Кровь в секунду закипает от гнева, что кто-то посмел тронуть мою пару.
— У меня нет шрама. — Но пальчики взлетают именно к тому месту, где я вижу еле заметное уплотнение.
— Значит, мне показалось. Ты же не уроженка нашего города?
— Нет, но я здесь училась.
— Что заставило вернуться? Хочу понять долгосрочность перспектив. — Наш разговор из беседы переходит в разряд допроса, но мне необходимо узнать, что произошло там, в прошлом.
— Здесь больше возможностей.
Я смиряюсь, что правды не скажет: ложь режет слух.
— Согласен. В ближайшем будущем есть планы на замужество?
— Нет! В декрет я не уйду, не беспокойтесь. — Слова подобны удару молота: точные, агрессивные, но наполненные сожалением.
Опасения подтверждаются: моя пара бежала от мужчины.