Действительно, когда накануне Юлиана вернулась в свою квартиру на Сенной, в нескольких километрах к северу города ее поклонник, крайне положительный и серьезный человек по имени Роман, уже давно спал крепким сном. Замуж не звал, но легко исполнял ее маленькие, большие и даже совсем обнаглевшие капризы. Юлиана отвечала тем же, так и не определившись внутри себя, кто он для нее– просто Роман или просто роман.
Юлиана бы еще долго оставалась в своей по-новому похрустывающей постели и по-старому поскрипывающей квартире, но консьерж, будь он неладен, принес в предобеденную рань неаккуратный ворох разноформатнойкорреспонденции.
На самом деле консьерж был исключительный – в ее почте никогда не было цветастой рекламы, магнитиков с рекламой бытовых услуг и даже коммунальных платежей. Все скучные бумажки со счетами и собраниями жильцов аккуратно складывались в папочку «для Романа» и ждали личного визита своего получателя на первом этаже. Но если к хорошему привыкаешь быстро, то к исключительному начинаешь относиться как единственно возможному варианту.
Юлиана бросила почту на журнальный столик, будто он был временным пристанищем между ее руками и мусорным ведром, и пошла варить кофе.
Для нажатия одной кнопки это был слишком смелый глагол, но он добавлял динамичности ее домашней жизни.
Чем больше кофемашина, тем меньше на ней кнопок… Интересно, работает ли это правило с другой техникой? Скажем, с самолетами... Садишься в эйрбас, нажимаешь одну красивую кнопку, говоришь, куда тебе надо, и летишь. А потом пробуешь ради экстрима прокатиться на кукурузнике, а там внутри – полноценный центр управления полетами, жужжащий и непонятный. Надо спросить у Ромы.
Кофе готов, для богемного образа не хватаетутренней прессы. Ладно, почта тоже сойдет. Может быть, в ней свежий журнал найдется. В следующем номере как раз должны написать о Юлиане. Должны в прямом смысле – отдала она за эту маленькую радость столько, что хватило бы на скромный отпуск. Но кто без греха, пусть бросит в меня свою туфельку Золушки, на которую до сих пор надеется.
Юлиана лениво перебирала доставленные бумаги, машинально размешивая несуществующий сахар в чашке. Все ожидаемо, банально и плохо связано между собой: тот самый глянцевый журнал, но пока без ее личика. Каталог недвижимости премиум-класса. Приглашение на неделю моды в следующем месяце. И посреди этого гламурного веера чуть было не затерялосьписьмо, настолько сдержанное и элегантное в оформлении, что руки его брать не торопились. С красной печатью и адресом, написанным латинскими буквами. Юлиану было не удивить конвертами из добротной бумаги, приглашениями и обменом карточками по всем правилам высокого этикета переписки. И до сих пор непонятно, как одно-единственное письмо могло ее всколыхнуть, да так, что из старой петербургской квартиры у нее открылся новый вид на Швейцарию.