Тяжелое тёмное небо зависло над верхушками кипарисов, казалось, что острые вершины деревьев придерживали небосвод, чтобы он не рухнул наземь. Бурая, поросшая плетущимися колючками тропинка петляла между деревьями и вела к побережью. Опираясь на посох, внимательно всматриваясь под ноги, брел оборванец. Его многострадальные ступни уже не чувствовали шипов колючек и камней, путник вовсе не лучшее место высматривал на тропе. Он искал след.
Воздух пах приближающимся дождём, неугомонные птицы затихли. Налетающие порой порывы ветра трепали грязные длинные волосы странника, задували в дыры его одежд, но путник не обращал внимания на холод, он брёл, брёл в надежде, наконец, окончить свой путь.
Сделав последний виток, тропинка растаяла в прибрежной полосе песка. Тяжко вздохнув, путник страдальчески поднял мутный взор к небесам, сложив три пальца в правой руке, медленно и сосредоточенно перекрестился.
Над головой бродяги пронеслась большая белая птица, она резко прокричала, и словно не замечая резких порывов ветра, распластав крылья в свободном полете, сделала планирующий круг над головой шедшего.
- Не клич большей беды на мою голову, птица, - скрипучим голосом проговорил путник. – Подскажи мне птица лучше путь, укажи мне след человека с крестом. С небес многое видно, там наверху многое слышно, помоги бедному Агасферу окончить свой земной путь.
Странник тяжко вздохнул, и в ответ ему шумно вздохнуло море. Волны на глазах стали увеличиваться, белые гребни их, обгоняя друг друга, выбрасывались на берег, чтобы тут же вернуться обратно в пучину. Путник не обращая внимания на начинающийся шторм, заметив большой валун, который периодически окатывало пенными водами, уселся на него и, опершись на посох, уставился в размытый горизонт бушующего моря.
- Уходите отсюда! – вдруг сквозь шум прибоя долетел до странника голос.
Он медленно обернулся. На значительном расстоянии от побережья у стонущего под ветром кипариса стоял молодой человек и активно махал ему рукой, призывая к себе.
- Приветствую тебя, добрый человек! Мне нет необходимости уходить от стихии, я буду рад, если обрету покой.
- Шторм это не шутки, - прокричал снова молодой человек, - идите сюда! Если вас смоет, некому будет вас спасать!
- А меня и так некому спасать, добрый человек! Устал я. Я так устал, добрый человек, что буду только рад, если эти живительные воды поглотят меня.
Молодой человек сначала раздраженно отмахнулся от странного оборванца и повернулся уйти, но все же, с опаской приблизился ближе к путнику.
- Прошу вас, пойдемте ко мне и там переждем бурю?!
- Спасибо, добрый человек! – снова обернулся к нему странник, - ступай, ничего со мной не случится.
Парень воспользовался минутной затишью, подскочил к путнику и потянул его за рукав.
- Не лучшее время для самоубийства, - участливо произнёс он, - всякое в жизни бывает, и всё можно исправить, кроме смерти.
- Смерти, - глухо выдохнул путник. - Смерть – это покой, и вовсе не конец. Хотя… Конец для моего растянутого времени. Но и начало!
Немного поколебавшись, молодой человек, устояв при внезапно налетевшем шквале на ногах, сначала решил уйти и оставить этого полоумного на берегу, но внезапное решение присоединится к оборванцу оказалось сильнее.
- Тогда и я с вами, - парень уселся рядом на камень.
Мутный взгляд Агасфера встретился с ясным и настырным взглядом парня.
- Не делай так, добрый человек. Твоё время быстротечно, а моё как кисель. Иди домой, ничего со мной не случится. Не добавляй мне греха. – тяжкий вздох вырвался из груди путника.
- Время кисель? – удивленно переспросил парень.
Внезапно молодой человек ощутил вокруг себя, как воздух стал словно желе. Все замедлилось, и стихия стала выглядеть плавной, тяжелые волны медленно и устало плюхались на берег тяжелой массой, и, соскребая за собой песок и камни, темной жижей возвращались в пучину. Кипарисы элегантно изгибались, словно девушки в хороводе, то в одну, то в другую сторону. Ветер уже не бил по лицу, а прикладывался к щекам липкими шлепками.
- Что это? – ахнул молодой человек.
- Моё время.
Вдруг Агасфер встрепенулся и указал жестом в море.
- И его!
На волнах бушующего моря то вздымался, то пропадал с глаз черный корабль с оборванными парусами. Раскрыв от изумления рот, молодой человек ахнул.
- Погибнет корабль! Не спастись ему в этой буре!
Агасфер медленно стал, по-отцовски похлопал парня по плечу.
- Пошли в твой кров, добрый человек, не нужно тебе тут страдать из-за меня.
Не погибнет Летучий Голландец в пучине вод. Не найдет он пути к берегу, так и будет его трепать ветер, и бить волны. Как и меня. Нашему времени нет конца, мы обречены на скитания. А вот твоё надо поберечь!
Две фигуры удалялись от берега. И только белый буревестник наблюдал свысока, как в одном месте на берегу распадается кисельное время, и стихия врывается в недоступное недавно место, и яростно вскипая, набрасывается на валун.