В небольшом провинциальном городе Куров жили самые обыкновенные люди.
Самым примечательным местом в городе была его площадь, где каждый пятничный день собирались люди, чтобы обсудить житейские проблемы – ноющие спины, маленькие зарплаты и политические курсы.
Говоря о том, что здесь жили самые обычные люди, я забыл упомянуть одну их особенность: каждый из жителей города Куров абсолютно точно и наверняка знал, что происходит в голове у соседа. Стоило только кому-нибудь открыть рот и второй сразу же знал чем все закончится. Одним словом разговаривать друг с другом горожане не любили и не хотели. Другое дело говорить самому — это завсегда гораздо приятнее.
Именно поэтому пятничные дебаты обрели необыкновенную популярность. Согласно давнишней традиции говорить мог абсолютно каждый, но, к сожалению, сегодня ученых людей развелось так много, что если бы говорил каждый, то на это ушли бы все выходные, поэтому говорили всегда одни и те же.
Пятница. 14 декабря.
На небольшое возвышение, прямо посреди площади, забрался человек самого непотребного вида. Каждый божий день он ходил в подранном военном бушлате и лакированных, блестящих сапогах. Выглядело это вызывающе. Его знал каждый порядочный гражданин, так как это был управляющий местной псарни.
Собакин, по роду своей профессии был замкнут и угрюм, а настроение его делилось на три: грозный лай, щенячий писк и тоскливый вой.
В прошлом месяце Собакина назначили бирючом* и поскольку прошло не так много времени свой долг он выполнял исправно и усердно.
— Внимание! – гаркнул Собакин, на ходу поправляя подранный на псарне бушлат. — Сегодняшнее собрание, указом от 13 декабря сего года, посвящено суду над господином Глазовым. – В толпе послышалось недовольство.
— Опять?! Да сколько можно? Казнить его и черт с ним.
— Молчать! – гавкнул господин Собакин. — Вести публичную беседу назначены господа: Ухов, Носов и Ротов.
— Вот так неожиданность.
— Молчать, я сказал! Господа судьи! – Собакин принял вид виноватого щенка, – Прошу!
Первым появился господин Носов. Это был худощавый, высокий мужчина с очень длинным носом. За ним появился господин Ухов – низкий, коренастый, лысый мужчина с очень большими ушами. И последним вышел господин Ротов, среднего роста, с очень большим животом.
— Сюда Глазова.
Из толпы показался Собакин, который тащил за собой какой-то черный мешок.
— Где этот жуль?! – господин Ротов начинал терять терпение, ведь по его мнению встреча и так уже затянулась.
Черным, грязным и бесформенным мешком оказался господин Глазов.
— Я здесь. – Глазова бог не одарил громогласным голосом и все, что он пытался сказать звучало несмело и неуверенно.
Отличить Глазова от любого жителя города Куров было бы практически невозможно, исключением были его огромные жалобные глаза, которые он прятал, то утыкаясь в пол, то закрываясь шапкой.
— Итак, – начал Ротов. — уже четвертую неделю мы тратим наше драгоценное время на подлеца Глазова, которому каждый раз удается избежать правосудия. Сегодня, мы твердо намерены прекратить этот беспредел. Курицы, наших честных жителей по-прежнему подвергаются зверским и необъясним нападениям. За последнюю неделю мы выявили... – Ротов взмахнул рукой как дирижер.
— Я слышал о пятнадцати нападениях. — сказал Ухов.
— Я знаю о двадцати нападениях. — сказал Носов.
— Будем считать тридцать пять безобразных нападений на беззащитных несушек. — заключил Ротов.
— Как вам известно, отшельник Глазов был назначен куриным сторожем. — Ротов расплылся в улыбке. — Поскольку Глазов живет на отшибе и чурается любых связей с общественностью, городской совет постановил: "Назначить господина Глазова Н.И. ночным сторожем, дабы восстановить честное имя и социальную ответственность вышеупомянутого." — За что наглый проказник Глазов должен быть благодарен.
— Я благодарен. — жалобно протянул Глазов.
— Молчать! — выкрикнул заготовленную фразу Собакин.
— А если ты благодарен, почему курицы до сих пор пропадают? — резюмировал Ротов.
— Я виноват, не доглядел.
— Не доглядел?! — крикнул кто-то из толпы, — Да небось он с голоду сам кур и ворует, надоело коренья по лесу глодать, вот на курятину и позарился!
— Итогом сегодняшней беседы станет справедливый и честный суд над отшельником Глазовым. Говори, ты куриц украл?!
Глазов расплылся перед толпой как грязная осенняя лужа.
— Нет...
— А кто же тогда?
— Не знаю, честное слово, не знаю.
— С меня довольно, тут и так все ясно. Позвать стражу.
Носов почесал затылок и шепнул что-то Ротову.
— Какая еще к черту цыганочка?
— Сюда цыганочку!
Из толпы вышла молодая черноволосая девушка.
— Говоришь, знаешь кто кур таскает?
Толпа удивленно посмотрела на кареглазую.
— Лихо ходит.
Судьи переглянулись между собой.
— Катись отсюда, подобру-поздорову, а если по нашему не понимаешь, так и не лезь. — закончил Ротов. — А этого под замок.
— Так мне и надо, проклятому. — согласился Глазов.
Толпа разошлась по своим домам, удовлетворенная решением власти. Как я и говорил, каждый житель города Куров абсолютно точно и наверняка знал, что задумал его сосед. А когда речь идет о таком человеке как Глазов тут и думать нечего.
Один лишь маленький мальчик, дернул за штаны своего отца и спросил: "Пап, а разве правильно вот так? Быстро." На что отец ему ответил: "С подлецами, сынок, только так и надо."
На площади остался лишь господин Собакин, который никак не мог найти своего молоденького кабеля.
Кабель, как оказалось, все это время прятался под стулом господина Ротова. Собакин ласково позвал его по имени: "Лихо, ко мне".
*Бирюч – должностное лицо, которое объявляло указы и распоряжения князя на торговых площадях и контролировало их исполнение; вестник, глашатай.