Директор 3D Bioprinting Solutions Юсеф Хесуани рассказал РБК, как биопринтинг позволит нам создавать новые продукты, сделает доступнее трансплантацию органов и насколько безопасной будет эта технология
Юсеф Хесуани, бизнесмен и ученый-биолог, изучающий стволовые клетки человека и животных. В 2013 году вместе с партнерами основал лабораторию 3D Bioprinting Solutions, которая разрабатывает принтеры трехмерной печати. С помощью этих устройств на основе клеточного материала воспроизводятся органы и ткани, а также пищевые продукты.
Клетки в законе, или Как печатают органы и ткани
— В 2016 году в интервью «РБК Стиль» вы сказали, что трансплантация органов и тканей, напечатанных на принтере, «даст человеку время» и может привести к изменениям в обществе. По прошествии шести лет можете ли вы описать мир, где уже используется 3D-биопринтер?
— Продолжительность жизни растет: в развитых странах она достигла более 80 лет, хотя в начале прошлого века составляла порядка 50. На это в первую очередь повлияли открытия в области медицины: антибиотики, новые приемы в акушерстве и гинекологии. Мы надеемся, что биопринтинг и регенеративная медицина в целом станут еще одной технологией, которая увеличивает продолжительность жизни и ее качество.
Так, в ОАЭ два года назад человеку с долго не заживавшей язвой пересадили тканеинженерную конструкцию кожи, напечатанную из его собственных клеток. Увеличила ли продолжительность его жизни эта операция, вопрос дискуссионный, но она точно улучшила качество его жизни.
Если говорить об изменениях в обществе, то сегодня, например, в Америке каждые 17 минут умирает человек, не дождавшись органа для трансплантации. В Китае больше полутора миллионов человек стоят в листе ожидания на получение органов. Миллионы людей, которым необходимы доноры, по сути, ждут смерти других, причем желательно, чтобы те были помоложе и умерли побыстрее.
Об этом не принято говорить, но есть черный рынок трансплантации органов. На нем одни люди платят деньги за собственное время, а другие зарабатывают, передавая свои органы.
Мы надеемся, что с развитием регенеративной медицины клеточных технологий общество уйдет от таких вещей.
— Возможно ли воспроизводить на принтере жидкие ткани — например, кровь?
— Может ли принтер печатать жидкость? Да, безусловно. Например, струйные принтеры работают с жидкими субстанциями, но не чтобы получать сложные трехмерные объекты. Для жидких субстанций подходит скорее использование системы биореактора. Биопринтеры сегодня больше направлены на печать мягких тканей.
— Насколько велика вероятность появления мутаций в напечатанных органах?
— Мутация происходит в самих клетках, поэтому вероятность зависит от каждого конкретного случая. Например, когда мы берем нормальные клетки кожи у пациента и печатаем ими, риск мутации низкий. Если взять клетки печени у пациента, страдающего, например, опухолевыми заболеваниями, безусловно, риск мутации в клетках, используемых для печати, повышается.
— Возможно ли с помощью биопринтинга восстановить потерянную конечность?
— Мнения ученых разделяются, но мне представляется, что печать целых конечностей пока невозможна. Это разные виды тканей и взаимодействия между ними. Мы на научных конференциях иногда слышим, что в будущем такое возможно, но я лично даю сдержанные прогнозы.
— Раньше вы говорили, что одна из проблем при внедрении биопринтинга в массы — сертификация. В чем именно состоит сложность?
— В биопринтинге нужно пройти сертификацию не только самого прибора. Его можно сертифицировать как медицинское изделие по четким стандартам. Гель тоже необходимо зарегистрировать, провести доклинические и клинические испытания в качестве материала, который внедряется в тело пациента.
В России главная сложность — регистрация биомедицинского клеточного продукта, то есть манипуляций с клетками. На мой взгляд, у нас слишком жесткое законодательство с точки зрения применения клеточных технологий. В других странах (Южная Корея, Австралия, Израиль, Япония) клеточные технологии активно развиваются в том числе благодаря законодательству, лояльному к таким методам.