Ну, короче говоря, если следующий номер и выйдет сносным, то только потому что я отличалась истинно козлиным упрямством и умела доказывать целесообразность тех или иных материалов. Но скажем честно — мне было жалко нервов и своего времени. Нет, посмотрю на сие благолепие еще недельку, а потом, пожалуй, напишу заявление.
Я ужасно любила “Estilo”, коллектив был прекрасный, сложившийся, устойчивый, но…
С появлением Неберта женская часть коллектива как с ума посходила. Видимо, в ориентации Гоши сомневалась не только я, а тут…
Господи, чего я только не наслушалась про нашего нового главреда, даже от собственной ассистентки. И профиль-то у него породистый, и “боже, какие плечи”, а уж сколько неумных восторгов было по поводу его роста… Ну да, блин, высокий. Очень высокий. И? И тонковат. Ну, на мой субьективный вкус. Я предпочитала мужиков пониже и покоренастей.
При том, Неберт времени особо не тратил, переспал уже и со своей секретаршей, и с самой молоденькой и симпатичной девочкой из бухгалтерии.
Сегодня после обеда я застала его точащим лясы с Энджи, крайне смущенной, и от того несущую чушь в два раза интенсивнее обычного.
В общем, я чудом удержалась от того, чтобы не зацитировать предсмертную фразу Цезаря в тот момент. И предпочла бы в принципе до конца сегодняшнего дня обойтись без компании “любимого” начальства, но вот… Что-то ему там приспичило.
Пару минут промедитировав над интервью, я все-таки сунула ноги в лодочки, оставленные под столом, и вышла из кабинета. Игнорировать начальство было совершенно некомильфо. Даже если начальство бесило.
Неберт пил кофе. Сидел себе в кресле, откинувшись на его спинку, и любовался на что-то на экране своего монитора. И чашку — маленькую, изящную фарфоровую держал, по-барски оттопырив палец. Боже, ну лапищи. Медвежьи просто. На что тут вздыхать, скажите на милость?
— Садитесь, Светлана, — Неберт качнул подбородком на кресло слева. С него, кстати, было видно монитор, но когда я села — главред уже все свернул, а потом уставился на меня своими светлыми глазами.
— Я видел, что вы опять сменили модель для съемки Нины Миренцо. — едко произнес он. — Я же ставил другую.
— Нина терпеть не может блондинок, — устало произнесла я. — И блондинов, кстати, тоже. Пройденный этап, принесите ей фотограии не с рыжими — и она просто откажется от рекламных материалов. Сомневаюсь, что совет директоров этому обрадуется.
Не говоря уже о том, Антон Андреевич, что выбирать моделей надо не головкой члена. И одобренные Небертом девочки чуть не слили нам всю съемку, будто явились на лекцию в ПТУ, которую просто нужно было отсидеть с бессмысленным, ничего не выражающим лицом. Пошли мы такие фотографии Нине — и она бы больше в принципе к нам не обратилась. И на порог бы не пустила. Дизайнеры — народ обидчивый.
Неберт уставился на меня тяжелым взглядом, барабаня пальцами по столу. Честно говоря, раздражало уже это. Нет, может и не неделю придется ожидать. Пару дней — и если не наметится хоть какой-то положительной перспективы — надо валить. Иначе я могу и убить свое потрясающее начальство ненароком.