Патриотизм бывает двух видов (оба в равной мере ненавистны "либеральным" кругам): имперский и националистический. Главное, думается, различие между ними в том, что имперский тип патриотизма обычно базируется на уверенности и благополучии, национализм же всегда является сигналом тревоги. Один хочет, к примеру, возвращать христианскому миру Констатинополь (вот же и Матушка Государыня внука впрок назвала Константином!), другой ищет выходов, как сохранить культурную идентичность, не допустить экономического или политического давления, встать на пути чуждой миграции.
Имперский тип - созидающий, национальный - охранительный.
Русские, понятное дело, тяготели к первому. Большую часть ХХ века тревога била в набат, но русского национализма возникнуть не могло: его физически истребляли раньше, чем он оформлялся в идеологию - вместе с носителями. Падение коммунистического режима направило патриотические устремления в русло национализма, что совершенно понятно. Накопленные в советское время проблемы не разрешились, бездарное руководство добавило новых, а вместо имперскости (в которой доминирование базовой нации не оговаривается, коль скоро это даже не нуждается в уточнениях), народу продолжили подсовывать советскую мультикультурию со скрытой "положительной дискриминацией". Еще попытались наложить на имперскую матрицу подзабытую фигуру "чудесного грузина". Хотя различие между бесконечно русской немкой и полностью антирусским грузином вроде бы очевидно. Но эту пародию на имперскость мы не изжили по сей день.
Между тем национализм, пришедший к нам на сто лет позже, чем во Францию, нашей ментальности, ментальности народа большого и великого, не вполне комплиментарен. И строго говоря, о чем я напишу подробнее, он за тридцать лет так и не привился.
А для восстановления имперского типа сознания нашему обществу недостает уверенности и доверия к власть предержащим. Шокировать широчайшие круги населения пенсионной реформой, а после ждать доверия - это могуче... Особенно если учесть, что советская привычка к "положительной дискриминации" русских, как уже сказано, кустится борщевиком. Профессиональные патриоты из эфиров Соловьева ходят стенка на стенку (когда не квасят вместе за кулисами) с профессиональными ненавистниками - а у включившего телевизор нормального обывателя возникает недоумение: о чем эта драка инородцев? Почему мне ее показывают? Тут Кедми, гражданин государства Израиль, Кургинян-Гаспарян, там Быков-Зильбертруд, с Тамарой Эйдельман и Шендеровичем, помноженные на Чхартишвили. И тихий писк актера Ефремова, пытавшегося отбрыкаться от уголовной ответственности: мордва я, мордва, не подумайте чего! А я - вепс, цедит сквозь зубы элегантный Парфенов.
Но ведь у так называемого "простого человека", невзирая ни на что, как-то не рушатся благословенные стены "последнего прибежища негодяев". (Если вдруг кому неизвестно - значение этих слов, принадлежавших британскому патриоту лингвисту Джонсону, нашими светлололикими переврано до полной противоположности. В его речи подразумевалось, что даже для самого негодяйсткого негодяя еще не все потеряно, если тот любит Отечество).
Что у нас есть - на сей день? Есть армия, которая, ничтоже сумняшеся, идет жертвовать собой. Всегда идет. Весь страшный и подлый век. Иной раз армия важнее тыла. Особенно когда тыла нет.
Продолжение следует
изображения взяты из открытого доступа