До знакомства с сегодняшней героиней мы не знали о существовании ремесла, которым она занимается. Настя Бобкова – специалистка по коррекции поведения и психическому здоровью собак, авторка трилогии бестселлеров «Гладь, люби, хвали». Она помогает владельцам собак выстраивать коммуникацию с их питомцами. Это правда уникальная и необычная профессия, настолько необычная, что на момент становления, когда Настя только начинала этим заниматься, она, по сути, формировала эту специальность. Как придумать дело, которое до тебя не существовало, и преуспеть в нём – об этом интервьюер «Антрепренёров» Виктория Ащук побеседовала с нашей новой гостьей.
Узнали мы о Насте на одном мероприятии, где она выступала, делилась опытом, и слышали, как она открещивалась от слов «бизнесвумен», «предпринимательница» и говорила, что в бизнес не умеет. Тем не менее, Настя не только специалист в узкой области, но и создательница целого проекта БО.big, где не единственный участник, а локомотив проекта. По нашему мнению, запустить проект и делать так, чтобы процессы в течение нескольких лет не останавливались – это и есть предпринимательство. Тем не менее разговор начался с просьбы Насте самой определить, кто же она такая.
Ниже ответы в тестовом формате, а запись разговора слушайте в Яндекс.Музыке и телеграме.
Настя: Я себя считаю просветителем по собачьей теме, так как очень много пишу о том, как жить с проблемной собакой, как решать проблемы, и плюс я снимаю всякие видосы, у меня целых три книги, опять же. Но это всё же доступная информация, потому что книга стоит дешевле, чем консультация любого специалиста. То есть я распространяю правильную информацию про собак, потому что даже 20 лет назад был ещё каменный век для собаководства.
УПОРОТЫЙ СОБАЧНИК
Виктория: Что представляет из себя проект БО.big на сегодняшний день, из каких частей он состоит?
Настя: Ещё раз – это просветительский проект. Я провожу частные консультации, помогаю каким-то животным, у меня есть групповые занятия, но ещё очень много времени я уделяю информации в сети, чтобы это был бесплатный контент, нужный людям. Когда я заводила свою первую собаку, такой информации было очень мало, и, в основном, она была неправильной: установки типа «доминируй, властвуй, унижай» и вообще собака должна подчиняться, и всё такое.
Многие заводят себе собак-компаньонов: не для того, чтобы она была на службе и искала наркотики, а просто чтобы сидеть дома и вместе смотреть телевизор, обниматься и гулять с другими собачками. Получается, у этих собак нет каких-то рабочих обязанностей, и с ними нужно налаживать отношения более добрые, а не «вот я у тебя тут доминатрикс, и ты будешь меня слушаться». Надо сказать, что и к служебным это тоже относится, но у них там немножко другая специфика. Моё направление – это такие владельцы собак, которые завели собаку для души, как говорится.
Вопрос был про составные части, и ещё раз: есть индивидуальные занятия, есть групповые и сеть, в которой всё распространяется, бесплатной информации очень много. Ну и есть какие-то онлайн-продукты, которые я тоже продаю. Честно говоря, если бы у меня был какой-то пассивный источник дохода, я легко делала бы всё бесплатно. У меня нет задачи заработать все деньги мира.
Виктория: Сеть – это Instagram (продукт компании Meta, которая признана экстремисткой организацией в России) и YouTube? Или ещё что-то?
Настя: Публикуем контент в Instagram, Facebook (продукт компании Meta, которая признана экстремисткой организацией в России) и VK, там дублируется информация. YouTube – это видеоролики, и там другая информация.
Виктория: Я же не ошибусь, если скажу, что в профессии ты сформировала и сформулировала некие должностные обязанности для себя и для отрасли?
Настя: В чём-то да, когда я начинала всем этим заниматься, не было такой профессии «специалист по коррекции поведения собак». Были кинологи, которые на площадке дрессировали собак, и плюс они брались за коррекцию поведения, но в основном они занимались именно дрессировкой – «сидеть, лежать, бежать, стоять, ко мне», сдачей нормативов, какие-то ОКД, ЗКС и все остальное (сейчас очень много нормативов). Можно сказать, я придумывала для себя даже название, потому что кинолог – слишком широко, инструктор-дрессировщик – это не моя история, зоопсихолог – тоже немного не то, потому что они занимаются изучением психики вообще всех животных: мышей, крыс, медведей, кого угодно. А у меня только собаки, и поэтому я сформировала такое отражающее профессию название. И на тот момент, когда начинала, учиться даже было не у кого, и собирала я информацию в таких местах, которые не буду даже озвучивать (смеётся).
Виктория: Озвучь, пожалуйста, у меня как раз следующий вопрос был про то, где ты собирала эту информацию.
Настя: С самого детства я читала литературу про собак. Я, в принципе, такой упоротый собачник, думаю, что многие собачники такие. Специалисты собачьи примерно так же начинают. Не все, конечно, доходят до профессии, но многие. В детстве перечитала кучу книг, и с детства же я общалась с владельцами собак. Бывало так, мама сообщала: «Мы идем в гости к Сидоровым». И первый вопрос, который я ей задавала: «А у них есть собачка или кошечка?». Если ответ был «нет», то я вообще не понимала, зачем тогда идти, скучно же будет!
Ну, то есть собаки меня супер-интересовали, наблюдать за ними, смотреть, как люди с ними общаются. Я пошла учиться на ближайшую, так сказать, профессию – на зооинженера. Зооинженер – это человек, который обеспечивает содержание сельскохозяйственных животных: построить с нуля свинарник, рассчитать размеры, вентиляцию, освещение, и вот это всё. И, конечно, нужно знать физиологию животных, основы ветеринарии, и биологические особенности каких-то видов животных. Это такое базовое биологическое образование, потому что морфология, гистология, биохимия – это базовые предметы для изучения вообще любых живых существ.
А дальше я уже стала закапываться в интернет, изучать, что вообще предлагается как услуга. Находила что-то типа «заниматься на площадке 10 занятий ОКД». А я в этот момент думала о том, что у меня собака, например, писает дома. У меня тогда был маленький кобель, он метил. Я его в итоге кастрировала, и всё прошло. Это было очень простое решение, и, слава богу, оно помогло. Но я рассуждала так: пойду к инструктору и скажу, что у меня собака писает дома, а он мне предложит 10 занятий на площадке. Что-то не сходится. На тот момент, конечно, знаний у меня не было, и я искала всё в интернете. Но не просто заходила на первые страницы, а шерстила весь гугл до конца страниц: какие ссылки он выдает, какие-то сообщества, литературу, может быть. Всё, что можно было найти, я перекапывала, и мне стало понятно, что в России нет каких-то институтов, где тебя выучат на кинолога, который умеет и дрессировать собаку, и коррекцией поведения заниматься, и знает, как содержать собаку.
Есть курсы РКФ – это Российская кинологическая федерация. Они онлайн, и на данный момент у меня есть знакомые, которые там учатся. Но это довольно странная организация, потому что ты учишься там 8 месяцев, а вопросы задать некому. Либо тогда я нашла кинологический колледж, откуда у меня тоже появились знакомые, но там прямо беда. В нём есть хорошие преподаватели, но информация настолько устаревшая, что только портит собачье воспитание. Просто для примера, чтобы слушатели понимали: «если собака писает дома, её нужно наказывать», это с реальностью никак не связано, и это как минимум жестоко и не приведет ни к какому результату, а сделает только хуже. Плюс, колледж – это среднее образование, после института понимала, что меня, скорее всего, не возьмут. А ещё, чтобы выпуститься и получить диплом, нужно было завести собаку, сдать с ней какой-то норматив, потом подготовить под норматив ещё три собаки, и только тогда ты сдашь этот экзамен. Тоже непонятная ерунда. Ну хорошо, я со своей собакой к чему-то подготовлюсь, но это ничего не значит – просто выучить норматив.
Чтобы заниматься собаками, нужна практика. Это как медицинский – без практики ты никто. Тебе нужен кто-то, кто будет подсказывать. Ко мне недавно пришла девушка, которая до этого написала множеству кинологов, и её на практику не взял никто, я этого не понимаю. У меня она работает как помощница в зале, я не читаю ей никаких лекций, она меня никак не напрягает, задаёт вопросы, смотрит, слушает. И мне, и ей выгодно. Может быть, кинологи не хотят растить конкурентов или делиться знаниями – не понимаю. Но это странно, если знаниями делиться – они только преумножаются!
Короче говоря, с образованием прямо была беда. Поэтому я, чтобы понимать принципы психики собак, пошла учиться на психолога. Человеческого. Это какое-то фундаментальное образование, которое ближе всего имеет отношение к психике собак. Плюс ко всему у детей до определённого возраста очень похожи психические процессы, и привязанность у детей к родителям точно такая же, что и у собаки к хозяину, и на основе этой привязанности очень много чего следует. Я думаю, те, кто читал Петрановскую, например, много об этом знают. Многие психические процессы у людей и собак схожи, и в курсе психологии обязательно изучают сравнительную зоопсихологию. Мне было совершенно понятно, что мы работаем не всегда с собакой, но и с человеком во многом тоже. Собака – это же не микроволновка, которую можно починить, а взаимоотношения с хозяином: это целая система, симбиоз «человек-собака», и чинить нужно систему, в том числе.
Уже потом, после получения диплома, я начала самостоятельную практику. Но надо сказать, уже во время учёбы напрашивалась к разным специалистам, и одна из них разрешила мне присутствовать на площадке. С её методами я была во многом не согласна, но очень благодарна ей, что пустила меня к живым собакам. Я своими руками смогла понять, как вообще всё работает, какие бывают владельцы, собаки. Это всё про насмотренность.
ЛЮДИ ПРИХОДИЛИ И ПРИХОДИЛИ
Виктория: Как ты набирала своих клиентов? Как доносила до аудитории, что твои услуги имеют для них ценность? Вот сейчас твоя консультация стоит немалых денег. Мы можем озвучивать суммы, это не секрет?
Настя: Не секрет вообще.
Виктория: 25 тысяч. И я понимаю, что на первых порах такого не было?
Настя: Не было, ещё и уговаривать приходилось.
Виктория: Как ты искала аудиторию, первых клиентов?
Настя: Сарафанное радио. Когда я находилась на той площадке, например, некоторые клиенты шли не к ней, а ко мне. Они видели, что у меня маленькая собака (на тот момент у меня была собака 3кг весом), и я с ним занималась как с обычной собакой. Не было такого, что он у меня маленькая крошечка, и к нему никаких требований. Нет, он был дрессированный как обычная собака. И понятно, что людям, у которых были маленькие собаки, было проще обратиться к специалисту с маленькой собакой. С этого всё и начиналось – они подходили и задавали мне вопросы. Я либо отвечала, потому что знала ответ, либо говорила, что в этом не очень компетентна и предлагала поискать информацию.
Сначала это было реально бесплатно. Потом они кого-то приводили, говорили: «Вот человек, можно у нее проконсультироваться». И цена у меня была 500–1000 рублей. Потом стало приходить уже больше людей, прямо серьёзно настроенных консультироваться. Я, видимо, им помогала, потому что они приводили ещё людей, и всё это работало как сарафанное радио.
На тот момент я работала со своей партнёркой, с которой запускали этот, грубо говоря, бизнес. Потом мы с ней открыли свои группы тренировки, начали всё это раскручивать, и к нам люди приходили и приходили. Конечно, мы писали об этом всём в соцсетях, но не сказать, что у нас были какие-то миллиардные подписки, у нас было не очень много подписчиков, но люди почему-то приходили и приходили. Начиналось всё вот так. Мне кажется, такое начало – достаточно стандартное для помогающих профессий.
Виктория: Когда ты почувствовала уверенность и поняла, что можешь повышать цену, что можешь сформировать из этого какой-то продукт?
Настя: Мы с моей партнёркой обособились от тех специалистов, у которых проходили практику, потому что у нас были немного другие принципы, и тогда мы стали писать в соцсетях какой-то полезный контент. На тот момент это, конечно, был смех по сравнению с тем, что сейчас. Но тогда, 10 лет назад, в этом была потребность, потому что все специалисты, в основном, работали по типу «вот придёте и разберемся». Контент писали в стиле «есть базовые принципы, а не разберётесь – приходите». Мы тоже с этого начинали.
Многие люди приходили просто почитать, или, например, кто-то задавал вопрос онлайн, и мы на него письменно отвечали и выкладывали. Группа в фейсбуке потихонечку так набирала обороты.
Насчёт продуктов – в собачьей истории может быть несколько типов: какие-то занятия индивидуальные или групповые, онлайн-консультации, если человек живет далеко и думает, что в его городе такого специалиста нет. То есть здесь нет какого-то продукта, который ты ходишь и продаешь. Психологи или психиатры, которые консультируют, какие-то помогающие профессии – нельзя сказать, что у них прямо продукт, нет такого. Нельзя сказать, что у меня такой прямо «бизнес-бизнес», это скорее ремесло, и я являюсь его лицом. Как это сейчас принято говорить, я человек-бренд. Продавать меня можно только как лектора или специалиста, нет таких продуктов, которые можно выставить в масс-маркет.
ДАВАЙ СДЕЛАЕМ ТЕБЕ КРАСИВО
Виктория: На твоем сайте я посмотрела блоки с оказываемыми услугами, насчитала восемь, некоторые из них ранее записанные, что-то вроде вебинаров, а остальные – про присутствие здесь и сейчас, твоё присутствие в процессе. И это такой внушительный список. Как ты все успеваешь одна? Или есть всё же помощники?
Настя: Рисовать картинки, организовывать вебинары, писать тексты – на всё это у меня, конечно, есть люди, которые мне помогают, я бы сама не справилась. Да и у меня нет таких компетенций, чтобы, например, вести SMM. Знаю, что есть такое слово, но рассказать, про что это, не смогу.
Виктория: Вставлю небольшую ремарку. Тем не менее, начинала ты именно с контент-маркетинга, то есть вы изначально раскрутились благодаря контент-маркетингу.
Настя: Да, точно! Но тем не менее, сейчас мне в этом помогают другие люди – мои друзья, которые просто взяли меня за жопу и сказали: «Мы можем тебе помочь и сделать красиво! Ты крутой специалист, нужно, чтобы люди о тебе знали».
Виктория: Все эти друзья – это сформированная команда? Нельзя сказать, что они пришли и ушли?
Настя: Да, это сформированная команда, они все остались со мной после предыдущего проекта, с которого меня внезапно немножечко выпнули, а они все ушли со мной и сказали: «Давай сделаем тебе красиво». Я говорила: «Отстаньте, я хочу отдохнуть», а они такие: «Нет-нет, давай работать!».
По сути, они сами все это создали, не было такого, чтобы я ходила и искала сотрудников по каким-то параметрам или следила за их работой. Они все у меня на аутсорсе, общаются между собой, знают, у кого какие обязанности. А у меня такая логика: специалисту не мешай. Я вижу результат, что они явно справляются, зачем я туда к ним полезу. У них свои дела, у меня – свои.
Но если ты задала вопрос именно про мою работу, про общение с клиентами, которых я поддерживаю онлайн или офлайн, у меня их не очень много из-за того, что консультация стоит довольно дорого, приходят хозяева с достаточно сложными собаками. Когда хозяин после всего того, что я публиковала, всё равно не справляется с собакой, значит случай действительно сложный, и я веду таких клиентов. Они есть пожизненные, которых я веду ещё даже с предыдущего проекта, есть такие, которые пришли на одну консультацию, и их все устроило, проблема решилась, и они ушли. А есть такие, которые появляются раз в год, говорят: «У нас все классно!», или что они взяли новую собаку и с ней тоже будут заниматься. У меня есть одна девушка, которая приходит в группу уже в третий раз дрессировать третью собаку. По сути, там все стандартно, одну надрессировал – иди по образу и подобию дрессируй других, но нет, ей так комфортнее.
Иногда бывает тяжеловато, скажу честно, потому что приходится быть на связи прямо в срочном порядке. Буквально недавно мне позвонила клиентка в слезах, потому что она не могла слезть со стола: её собственная собака её же буквально хотела сожрать. Я онлайн выводила её так, чтобы можно было защититься от собаки и закрыть в клетку, чтобы просто не попасть под зубы. Это как разминировать бомбу. Это, конечно, редкая история, но такое тоже может быть. Я на связи постоянно.
Консультация стоит 25 тысяч, но она включает то, что я выезжаю, много лично говорю, а потом веду клиента, пока проблема не решится. Оно, конечно, по-разному получается: то пусто, то густо. Бывает так, что все вместе напишут, и я сижу, выпучив глаза, всем отвечаю, просматриваю видео, и так далее. А иногда бывает пустота и красота, и я думаю: «Классно, работа раз в неделю».
Виктория: А когда работа раз в неделю, финансовая подушка помогает наслаждаться? Или уже выстроены какие-то процессы?
Настя: Ну, раз в неделю – это я, конечно, утрирую. Во-первых, у меня всегда заняты выходные, по выходным обязательно какая-нибудь групповая дрессировка и какая-нибудь консультация. Естественно, в течение недели возникает много разных вопросов: ответить на почту, текст написать (я доношу только мысль, а за меня её красиво упаковывают), вычитать его, ответить на комментарии, снять выпуск для ютуба – на это уходит день, иногда два. Вот сейчас, например, мы подкаст записываем – это тоже ведь работа, и вот таких мелочей можно целую кучу набрать.
Я себя успокаиваю, что работаю иногда раз в неделю, а на самом деле какие-то дела находятся практически каждый день. Понятно, что сейчас я запишу подкаст, это займёт час-полтора со всеми нашими подготовительными, но это же всё равно встань, помойся, приди в себя, включи мозг, посиди и побудь умным. Специалисты, которые говорят про выгорание, учат обращать внимание на все эти мелочи. Даже если ты за день ответил на два имейла, ты всё равно работал, это не выходной, ты не смог отключиться от процесса. Мне иногда сложно отключиться, поэтому таких полноценных выходных не так уж и много.
Виктория: Да! Я и задавала вопрос про то, как ты все это вывозишь?
Настя: А кто сказал, что я вывожу? (смеётся) Ну, это такая шуточка. На самом деле, я и правда не всегда вывожу, иногда падаю мордой в пол и лежу, а процессы приостанавливаю, если нет каких-то супер-срочных вещей. Я могу даже клиенту иногда написать, что завтра у меня выходной, чтобы не беспокоили. Ну, и у меня есть жена, которая меня кормит, гуляет с собаками, чтобы дать мне полноценно отдохнуть.
И, конечно, я устраиваю себе отпуск, потому что понимаю, что сначала ты год работаешь без отдыха, а потом на месяц сваливаешься в депрессию, дай бог, чтобы в клинику неврозов не попал. Поэтому я слежу за всеми этими вещами, отпуск нужен любой: иногда это две недели в Хорватии, а иногда два дня на съёмной даче.
КУРСЫ ДЛЯ РЕГИОНОВ
Виктория: Давай вернёмся к созданию и формированию профессии. Ты можешь сейчас, с высоты лет, выстроить некий алгоритм, систему – в качестве лайфхака для людей, которые не могут определиться, чем заниматься? Как, не имея аналога и примера перед глазами, сформировать для себя профессию?
Настя: Я шла за тем, что мне было интересно. Это была вообще единственная моя мотивация. Если я встречала какую-то интересную для себя информацию, начинала копать. Не для того, чтобы денег в будущем заработать или что-то в этом роде, а просто потому что меня всё это интересовало, я была упоротым фанатом.
Что сказать людям, которые придумали профессию или хотят заниматься чем-то новым и двигаться в этом дальше, – не знаю. Наверное, занимайся тем, что ты любишь, как говорят всякие умные люди. Но не факт, что, занимаясь любимым делом, ты сможешь заработать денег, а как бы кушать надо всем, и любая работа должна быть оплачена. Тут уж я не знаю, что делать.
Как я уже сказала, у меня есть люди, которые мне помогают, но я их не нанимала, они сами пришли. Понятно, что я плачу им деньги, хотя можно было и побольше, честно говоря, они делают свою работу действительно ответственно и хорошо. Но это не тот вариант, когда ты взял, написал себе план – через 3 года выйти на такой-то доход – и к этому идёшь. У меня всё получилось само. Я правда не могу дать советов, как стать успешным специалистом в своей области, я не знаю.
Виктория: А были люди, которые, посмотрев на тебя, сказали: «О, так вот, чем я хотел заниматься всю жизнь, спасибо, что назвала!»?
Настя: Конечно! Ко мне раз в месяц приходит такой человек и говорит: «Я хочу заниматься, как вы, коррекцией поведения собак, я люблю собак, у меня в детстве была собака» и всё такое. Я говорю им, что это пахота. Это не то, что ты погладил собачку, классно потусил, и ты молодец. На самом деле это очень тяжелая работа. Поэтому я всегда им предлагаю сначала получить хоть какое-то базовое образование в этой области: в биологическом вузе или на каких-то курсах. А потом я предлагаю людям понять, чем они хотят заниматься, и плюс ещё найти практику, потому что практика – это самое важное. Приютским, например, всегда не хватает рук, не хватает занятий, это очень хорошая практика, и это один из вариантов «пощупать» собаку, «пощупать» её мозг. Кто-то со знакомыми собаками занимается, это тоже неплохой вариант. Но, насколько знаю, до работы доходит очень мало людей, потому что они понимают, что жизнь налажена, и оно не стоит того, чтобы сейчас всё менять ради собачек.
Виктория: Куда движется твой проект? Какие есть планы? Может быть, следующая книга или какие-то курсы проф.переподготовки организовать?
Настя: Сейчас моя ближайшая сфера интересов – дать какие-то понятные курсы для регионов. Понятно, что непосредственно дрессировка собак и коррекция поведения чаще всего это про личные встречи. Но в то же время, я осознаю, что в регионах нет никаких специалистов. Там есть условный кинолог с 50-летним стажем, который до сих пор воспитывает собак табуретками, и у них нет никакой информации о том, как воспитать свою собаку удобной и счастливой. Мне хочется в эту сторону думать.
Я сама родилась и выросла в Северодвинске – Белое море, Архангельская область. И я понимаю, что в маленьких городах есть потребность заниматься собаками, выращивать из них вменяемых животных, но у них нет никого. Или какой-то там вебинар у специалистов они посмотрели, и приходится самим до всего допетривать. Мне хочется сделать какой-то такой мануал, чтобы человек мог научить собаку чему-либо. Я довольно общие вещи говорю, но сейчас у меня такая цель – сделать какую-то удобоваримую онлайн-информацию. Мне не очень хочется это делать в формате «купи у меня курс, и за три недели у тебя будет спокойная собака» — это обман. Мне такого не хочется, хочется, чтобы люди платили за какую-то реальную информацию. Хочется сделать качественный продукт, но при этом не скатываться в перфекционизм. Лучше сделать неидеально, чем не сделать вообще. Сейчас в поиске баланса.
Виктория: Пожелаю тебе в это удачи! Зафиналим про рынок услуг для собаководов. Когда ты начинала и сейчас, есть ли прогресс, отличия, положительная динамика?
Настя: Да, конечно, есть различия. 15-20 лет назад существовали такие старорежимные кинологи, на площадках они тусовались в камуфляже, с сигареткой. Это, на самом деле, образ, разные специалисты были. Но это было направление именно такого служебного собаководства. Сейчас это не так, собак-компаньонов действительно много, а в пандемию ещё продажи выросли, потому что все сидят дома, почему бы не завести собаченьку. Если сравнивать тогда и сейчас, очень сильно развивается область компаньонов-собак, а там совсем другие подходы: мягкие методы, в принципе, про сожительство с собакой.
Ну, и таких специалистов, как я, по коррекции поведения животных, тоже стало намного больше, эти специалисты еще и открывают школы по обучению специалистов по коррекции поведения. Развитие есть, оно идёт в сторону гуманности. Много молодых и дерзких специалистов появляется, которые учатся везде подряд и формируют какое-то своё мнение, что неплохо.
Над текстовой версией интервью работали:
- Виктория Ащук - редактура
- Софья Бочарова - расшифровка