Литература делится ровно на две части. В моём конечно понимании, а я надо заметить не претендую на истину в последней инстанции. Так вот есть книги, которые заслуживают экранизации и есть книги, которые могут существовать исключительно в рамках литературы. Самый яркий пример книги, где присутствует ошеломительный сюжет, но её невозможно переделать в сценарий это «Сто лет одиночества». Кто-нибудь обращал вообще внимание на то, что там нет диалогов? И как её экранизировать? При этом сюжет там огромный и достойный даже сериала, но как это воплотить на экране непонятно.
Однако существуют книги, которые держат читателя, но в целом сюжета там нет. И вот тут один из ярчайших примеров для меня книга «Москва – Петушки». Не знаю, есть ли среди моих близких друзей кто-то, кто не читал её, но возможно кто-то из вас не знает об этой легендарной книге. Хотя сомневаюсь. Школьники сюда не ходят, а взрослые люди ориентируются в нашем культурном наследии. Уже предвижу скептические ухмылки, но да. Я действительно считаю творение Венедикта Ерофеева частью нашего культурного кода. Он сумел ловко вплести в своё произведение многие штрихи присущие конкретному времени. Но самое любопытное это выбор места для сюжета. Мы все знаем, что такое электричка. Для жителей же Подмосковья эта ветка прекрасно известна. Я и сам надо заметить по ней неоднократно катался. Нет, не в познавательных целях. Друзья у меня жили, то на станции Железнодорожной, то в Электроуглях. А вот к Петушкам я не добирался, но, правда и цели таковой никогда не стояло.
Так вот взять и на основе этого маршрута создать книгу прекрасный, если не сказать гениальный ход. Во всяком случае, ничего подобного, насколько мне известно, в мировой литературе не существует. Конечно, есть произведения, где фигурирует поезд, есть даже детектив, где все события в нём и разворачиваются, но Венедикт создавал не детектив. Его книжка не поддаётся разумной классификации. Она одновременно написана вне стилей и сочетает в себе черты сразу всего опыта мировой литературы.
Но вот одна беда. Кроме этой самой знаменитой книги Венедикт оказался неспособен написать что-то ещё. Да, есть у него там одна пьеса, ещё какие-то рассказы, но в целом на писателя или драматурга его персона не тянет. Я мог бы понять, если бы он действительно работал над каким-то большим полотном всю свою жизнь и в итоге мы бы имели перед собой книгу страниц в пятьсот. Но нет, «Москва - Петушки» весьма скромное произведение в плане количества страниц. И, в общем-то, всё его собрание сочинений может уместить в один том.
Судя по всему перед нами пример человека, которого один раз в жизни посетило озарение. Такие просветы бывают у многих, но кто-то может дальше работать над собой, а Венедикт не смог. Бесспорно, связано это и с его вредными привычками, в угоду которым брошено было всё. В том числе и сама жизнь.
Насколько я понимаю, сам по себе Ерофеев не был приятным человеком. Но оно и неудивительно. Он был болен и из-за своих нездоровых пристрастий имел скверный характер. Его неусидчивость и неустроенность приводила к постоянным переездам и, в общем-то, героем его самой знаменитой книги он сам и был. Во всяком случае, какие-то свои черты он вложил в персонажа без сомнений.
Если рассматривать персонажа с точки зрения литературы то он, безусловно, прекрасен. Венечка сочетает в себе незаурядную эрудированность и падение нравов. Своё безумие он оправдывает, какими угодно средствами, но бороться с ним не намерен. О, нет. Вся книга это ода безумию. Но сейчас, когда я уже стал взрослым мальчиком, то понимаю, что грань между литературой и исповедью там стёрта. В этом-то и беда Венедикта Ерофеева как писателя.
Он сумел описать самого себя в том ракурсе, как было удобно ему. Да, читать такое интересно, но жить в реальности с подобным человеком было бы невозможно. И судя по тому, что он не написал практически ничего больше эта книга единственное, на что хватило его мимолетного прозрения. Она хороша как памятник эпохе, и я действительно считаю, что такая литература нужна. Но переоценивать Венедикта Ерофеева как писателя всё же не стоит. Главная же заслуга его произведения в том, что оно не может существовать вне литературы.
Все эти попытки сделать пьесу или тем более экранизировать книгу, заведомо обречены на провал. Здесь Ерофеев оставил для себя лазейку, что в отрыве от страниц невозможно использовать его произведение. И соответственно, таким образом, он смог себя обессмертить. С точки зрения искусства великолепный ход. Ну а с точки зрения обычной жизни каждый из нас вправе выбирать ту жизнь, которую проживает.
У меня же на сегодня всё, спасибо вам за внимание и до новых встреч.