Вечер, 11 декабря 1916 года.

10 декабря, в субботу, нам сказали, что завтра в здании женской гимназии будет вечер и велели приходить к 4 часам. В воскресенье нам казалось, что время тянулось очень долго, но все-таки 4 часа настали и мы пошли. На углу мы встретили Гаврилова, который тоже собрался идти, и мы пошли. По дороге Гавр. купил (конфет) папирос. Когда мы вошли в гимназию, то там было много гимназистов и гимназисток. Нам указали класс, где мы сложили свою одежду и стали подниматься наверх. Первое, что нас удивило, это то, что потолки были слишком низки. Мы прошли прямо в залу, где в это время согревался струнный оркестр, там уже были Чесноков, Макаров, Никонов и многие другие. Я послушал немного и пошел в коридор, где было уже много гимназисток. Ходил довольно долго, вдруг к нам подошла гимназистка из старшего класса и спросила, что вы все ходите одни, и не хотите ли познакомиться. Я сказал: «С удовольствием». Я в это время ходил с Гликманом. Вскоре гимназистка нашла для меня подходящую, потому что я ростом 7 четвертей.

Благодаря тому, что мне мало приходилось быть с гимназистками, разговор не клеился, но потом разговорились, и, может быть, мы проговорили бы долго, но нам помешали Гликман да Лирина. Гликман со своим трепом часто врывался в разговор и прерывал его, потом подскочила Лирина и тоже затараторила. Я не знал, кому отвечать и с кем говорить и под конец решил удрать, но мне это не удалось, потому что только я отошел, как мне попалась гимназистка, которая меня познакомила. «И где это ваша барышня?», спросила она. Я смутился и отвечал на это с трудом. Она засмеялась и отошла, я пошел в залу.

Немного погодя раздался звонок, и все поспешили занять места, а так как мест было мало, то многим пришлось стоять, при этом случилась интересная история. Как только раздался звонок, то гимназисты I и II класса уселись на стулья, а гимназисткам пришлось стоять. Распорядители заметили это и стали энергично гнать со стульев. Прогнанные столпились большой толпой перед стульями и мешали глядеть, тогда Мариновский врезался в толпу и ударяя направо и налево платком стал кричать: «На колени, на колени». Почти все с I класса и II встали, но 3 класс не хотел вставать, и когда Мариновский подошел к ним и стал требовать, чтобы мы тоже встали, то кто-то сказал: «г-н Мариновский, будьте добры, покажите пример нам, тогда мы последуем вам». Мариновский остановился, повернулся и пошел прочь, в след ему раздался смех. Вдруг заиграл оркестр и все замолкло. Оркестр чередовался со стихами, которые говорили гимназисты и гимназистки. Отличилась одна гимназистка из подготовительного , она сказала очень интересные стишки, и гимназист из 2-го класса. Он сказал маленький, но остроумный стишок:

На горе в избушке огонек мерцает

Бедная старушка там одна скучает

Бедную старушку скука одолела

Пусть ее скучает

Нам какое дело

Я его привел в полности. 1 отделение кончилось и начались игры, я участвовал. Потом я заметил, что все куда-то уходят и приходят, я спросил их, оказалось, что они ходили пить чай, я пошел тоже. Придя туда, я ничего не нашел, кроме пустых стаканов, и долго не мог добиться чаю, потому что то сухарей нет, то кипятку, то сахару. Все это сильно задерживало. Но вот принесли сухарей, мне достался, и я его тут же съел. С трудом достал 1 чашку чаю, выпил ее и пошел в залу, там еще играли. Потом раздался звонок и все стали занимать места. II часть была интереснее, говорили стихи, играл оркестр и еще пели под аккомпанемент рояля. Пели «Жена ямщика». Это пропела та же девочка, которая говорила стихи в I отделении. Голос у нее чистый и сильный, она пропела еще, «Мельница», потом из старшего класса пели «Солнце Красное» и «Ласточка». II отделение кончилось в ½ 8-го и мы стали опять играть. Я пошел в другую комнату, где было меньше народу, там нас посетила начальница. Во время игры часто гасили электричество. Тут у нас случилась маленькая история. Когда мы играли в «Соседи», то с Гликманом встала гимназистка, Гликман же взял ее под руку, выставил ногу и поднял нос. Когда же у него отодрали его соседа, то он рассердился, закричал что нельзя постоять спокойно и ушел. Мы продолжали игру, во время игры Петряй очень баловался, он разрывал цепь, бегал и мешал. В ¼ 9 часа вечер кончился.