Сон в лесу. Ужас.

В глубине нашего необъятного леса можно встретить довольно много странного и порой ужасного. И при этом тебе практический нечего не надо делать, оно само все сделает.

Я был молод, мы о чем то поспорили и вот мы в глуши, в старых дрявых сапогах и дрянном маскхалате. Комары сосали мою горячею кровь и  так мое тело похолодело к этой затеи, что все мое нутро рвалось домой, но шаг был сделан и пришлось  мне идти вглубь. Лес был красив, но его большие непроходимые овраги, колючие кустарники и гнилое болото под ногами заставляло сомневается во все. Все это глупа, что мы ищем, какую то байку. Глупость, но ребят подтрунивали и вот я с ними, с каким то Язычником, глупый дурак, и со смелым парнем и довольно умным, что все опроверг  и просто хотел доказать свою правоту. Я же занял позицию Умника и вот я с ним, иду по черным, густым еловым лесам, ищем какую то невидимую дичь,  что летала здесь с давних времен, и все, буквально все верят в нее, а мы не верим. И вот мы, неместные, приехавшие учится направились в лес за некому не нужными, глупым знаниям,  которые нам в жизни не пригодятся. И что, нечего. Нет и той дичи, не даже подобия гнезда. Мой друг праздновал победу, но те не переставали убеждать и так убеждали что мы остались на ночь, ведь то приходит ночью. Решено дежурить по два часа с двенадцати, первым заступит наш Умник, а потом Дурень и я , затем Язычник под конец.

Остальной день прошел хорошо, в прохладной лесной опушки мы разожгли костёр, чуть не устроив пожар, потом веселили себя интересными истории, больше всех рассказывал Умник и Дурень, они как то подружились во время этих рассказов, Дурень рассказывал простые житейские рассказы в какой то своей, необъяснимой привлекательностью, а Умник рассказывал довольно сложные, порой трудные для понимание тексты, рассказы, а Дурен внимательно слушал  и что то да понимал.  После двенадцати все, кроме Умника спали, мне снились довольно странный сон, о чем то необъяснимом, необузданном, но вот я уже начел все понимать как рука будет меня, моя смена.

Ну вот я начел следить, следил я в основном за тем, что творится у меня под ногами, все спали, тлел огонь в костре, изображая порой силуэты животных, людей, природы, но это казалось не столь интересным что у меня под ногами, да и там мои глаза уставали и закрывались. Но вдруг мои уши перестали слышать, это напугало и я открыл глаза, лес не изменился, только все  вокруг престало издавать хоть какой то звук. Не было не стука костра, не сопение Умника, ни голоса проснувшихся птиц, это пугало. И в друг из далека послышался стук барабана, ели слышный, но с каждым ударом он приближался все ближе и ближе  и вот его было отчётливо слышно, все спали, не кто словно не замечал это. И вот барабанщик вышел. Эта была не дичь, нет эта  было что похожие на гуманоида, существо с гигантской выпирающей  головой, виде пирамиды,  с противной ужасно зубастой челюстью и непомерно большими глазами. Тело было в два раза выше меня и словно не замечая токую незначительную охрану оно прошлось по спящим, и словно выбирало товар, щупало и измеряло его, а те и не замечали. Затем остановилась на Дурне, глаза его загорелись, выбор был сделан. Как я не смотрел  я не видел тот барабан, не полочек, но тут его рот и открылся и из него прозвучал бой, я нашел что искал.  И из леса словно откликаясь вылезло такое, что глаза мои не верили, оно было больше деревьев, больше всего что я видел, форма его была безобразна, и его глаза, боже, лучше бы я на них не смотрел, оно забрало дурня, он даже не пискнул, в свой непомерно большой рот и оно словно испарилось. Затем гуманоид  посмотрел на меня, и словно понимал что я все это вижу, подставил свой длинный указательный палец ко рту и что то простукал своим языком.

Я был в оцепенении, не слово, ни шага я не мог сделать, руки словно чужие все время тряслись и не слушались, то существо  уже давно  исчезла, слух вернулся, все было в порядке, только Дурень исчез. Я пробежался по всему что видели мои глаза, его точно нет. Но вдруг зашевелился язычник, просмотрел по сторонам, и к удивлению он видел меня, а его товарище нет. После он подошел ко мне и его слова поставили все на место:

— а почему ты остался?

Я не чего не сказал, не тогда, не в полиции, нигде. Ведь все это сонь, точно сон. Лес хранит в себе тайны, и порой тебе не надо  нечего делать, но это не тайна, это сон. Только вот куда делся Дурень, нет, это сон.