Вера Петровна вышла на пенсию в сорок пять лет. Тогда ещё существовала так называемая «горячая сетка» для работников с особо тяжёлыми условиями труда: горные работы, металлургическое производство, химическое производство и т.д. Потом эти привилегии отменили, уравняв пенсии тех, кто три часа в день мыл полы в тёплом магазине с теми, кто по восемь часов работал во вредных и опасных цехах.
Муж не дожил до пенсии, умер в сорок восемь лет. Соседи по подъезду выбрали Веру Петровну ответственной за сбор средств на случай незапланированного ремонта, на покупку лампочек, на уборщицу вестибюля. Председателем, проще говоря. С первого взгляда – ничего сложного. А на деле оказалось почти невыполнимой ношей. Дело в том, что из двадцати квартир в шести жили пьяницы, у которых не было не только денег, но и одевались они подношениями сердобольных людей. Однако на выпивку каким-то чудом наскребали. Трое вышли на пенсию, но ещё не получали её, собирали справки, потому платить в общую копилку отказывались. Молодые заявляли, что им и без лампочек хорошо.
Как раз по причине сбора денег Верочка, как звали её соседи, пришла в квартиру к одинокому мужчине лет семидесяти. Он недавно переехал в их подъезд. Одно, что знали все, чего нельзя было спрятать: он хромал.
На кухне разговорились.
- Пенсия у меня минимальная, значит, никакущая, - делился состоянием дел Семён. Отчества он не заработал, как и достойной пенсии. - Купить могу только лекарства и еду в количестве «не до жиру, быть бы живу». Одеваюсь, сами видите, Верочка, скромно. До этого я жил в двухкомнатной квартире умершей матери, а потом дочь попросила продать двушку, ей не хватало денег на машину для мужа. А меня поселили сюда, в однушку, как жильца, не оформив документы.
- Да как же вы согласились? – вскинулась председатель. – Ведь они в любой момент могут выбросить вас на улицу.
- Не спорю, - грустно опустил седую голову Семён, - но я люблю дочь. Пока она жива, мне опасаться нечего. А зять-то, конечно, и двух дней не даст мне прожить тут. Стану бомжом. Видать, судьба.
С такого жильца, конечно, получить было нечего. «Вот и делай ремонт», - злилась про себя женщина.
На пороге, прощаясь, Семён активно звал соседку почаще приходить, мол, ему очень приятно общаться с милой женщиной. Верочка пообещала, чтобы утешить старого человека.
Следующая встреча Верочки с Семёном произошла много времени спустя и нечаянно, у входной двери в подъезд.
- Вы так и не зашли ко мне, - тихо проговорил, - а я ждал. Уборку делал ежедневно, шторы стирал и гладил.
А в глазах женщина прочитала, что он ждал её не как соседку, а как женщину.
Когда разошлись, Верочка почувствовала себя оскорблённой. «Сто лет в обед, денег нет, одежда одна на все случаи, даже квартирка чужая, а туда же, женщину подавай. Вот же мужики пошли. Как он тогда сказал? Да-да, именно - никакущие. А спросил бы себя, что он может дать, чем может привлечь, сам-то еле ходит. Ну, искал бы персону по себе, так нет, молодую захотел».
Что-то неприятное разлилось в сердце от таких размышлений, будто машина окатила жидкой грязью. Конечно, можно отстирать или сдать в химчистку. Но воспоминание нет-нет, да испортит настроение.