Санкции, введенные в последние дни, являются продолжением давней линии на создание специальных, незаконных ограничений, вводимых против российской экономики, российского общества и отдельных лиц, которая имеет давнюю историю.
Фактически, санкционный режим в отношении СССР существовал как одно из средств сдерживания доступа к рынкам технологий, отдельных товарных групп, оборудования и др.
При этом данные санкции были согласованной линией США и стран Западной Европы в условиях «холодной войны», но, как это хорошо видно, сохраняются и усиливаются сегодня. Поправка ДЖЕКСОНА-ВЭНИКА, «Закон МАГНИЦКОГО», режим ограничений КОКОМ — все это свидетельствует о сложившейся недоброй традиции.
Наиболее серьезной угрозой можно считать ограничение поступления современного оборудования и технологий, программного обеспечения.
Это заставляет искать замену среди поставщиков в сложных условиях нарастания кризисных тенденций в мировой торговле, перестройки логистических маршрутов и производственных цепочек.
Конечно, весьма чувствительны рестрикции, ограничивающие возможности распоряжения средствами Центрального Банка, что влияет на возможности обслуживания долга, поддержки курса рубля, инвестиционные планы и т.д.
Санкции нанесут ощутимый вред экономике России, будут ограничивать ее рост, сдерживать возможности реализации многих намеченных инвестиционных проектов и планов социального развития. Но, в то же время, социальные, психологические эффекты рестрикций могут быть весьма неприятны для тех, кто их вводит.
В условиях нарастания русофобской риторики в масс-медиа, распространения разнообразных диффузных социальных форм шейминга и хейтинга русских, русской культуры, искусства, спорта, демонизации России в целом может произойти достаточно быстрая консолидация общества, выстроится система управления, принятия решений, которая будет напоминать «осажденную крепость» готовую при этом и к осаде, и к активному наступлению (нечего терять!).
В этих условиях возрастают риски не только полного разрыва отношений во многих сферах (включая те, где существует высокая взаимная зависимость и заинтересованность), но и полной утраты доверия, потери шанса на честный диалог в среднесрочной перспективе.
Одной из главных задач, которую призваны решить санкции, по-видимому, является радикальное ослабление российского общества, дестабилизация политической системы с выходом ее на стадию окончательного разрушения и переучреждения государственности. Это заметно по масштабам принимаемых ограничений и, отчасти, по ряду заявлений о необратимости принятых решений. На мой взгляд, такая ставка сделана на не вполне адекватной оценке состояния российского общества, его дифференциации, способности к солидарному действию.
Набор мер, имеющихся в активе России против тех, кто вводит и поддерживает такие рестрикции, может быть весьма широк и разнообразен. От традиционных «военно-технических» ответов в весьма чувствительных точках политической конфронтации до точечных ограничительных мер на отдельных рынках.
Наконец, в публичной сфере уже прозвучала категория «национализация» в отношении производств западных компаний, объявивших о прекращении работы, что может иметь существенное значение не только для формирования ответа на санкции, но и для формирования нового социально-экономического курса России.
Сейчас заметно весьма осторожное отношение российской элиты к выбору вариантов ответа. По-видимому, действует главный принцип — не нанести вреда контрсанкциями самим себе.
Однако это не означает отсутствия политической воли и решимости сформулировать и представить такие содержательные ответы. Первые решения уже приняты («Роскосмос» отложил запуски в рамках совместных программ и ограничил поставки российских двигателей для американских ракет) и это может найти продолжение.
Игорь КУЗНЕЦОВ, исполнительный директор Российского общества политологов (РОП), профессор кафедры истории и теории политики факультета политологии Московского государственного университета (МГУ) имени М.В. ЛОМОНОСОВА, доктор политических наук.
Источник: "ПОЛИТ.РУС".