Бельгиец Гарри Груйер, фотограф, которого часто называют мастером цвета. Об одной из работ, где как раз доминирует цвет – красный – господин Груйер поговорил с главным редактором журнала «National Geographic Россия».
– Что первое приходит вам в голову, когда вы видите этот снимок?
– Я думаю о красном цвете. Меня всегда привлекал красный; на многих фотографиях, которые я снимал до этого и после, этот цвет присутствует. Разумеется, дело не в политических убеждениях. В моей родной Бельгии, которую никак не назовешь коммунистической страной, много оттенков красного, и я люблю его фотографировать.
– На выставке «Иной взгляд» представлены снимки, сделанные вами в СССР в 1989 году. Расскажите об этой поездке.
– Странным образом, я путешествовал вместе с Йозефом Куделкой. Это был первый раз, когда он приехал в Советский Союз по своему французскому паспорту. Вы же помните, он фотографировал Прагу. (В 1968 году Йозеф Куделка задокументировал подавление Пражской весны советскими танками, снимки были опубликованы на Западе инкогнито, и лишь в 1984-м было раскрыто их авторство. Чешский фотограф тогда уже жил во Франции и был членом Magnum Photos – NG.) Йозеф по понятным причинам немного опасался ехать в СССР, и для него эта наша поездка была чем-то совершенно потрясающим. Он звонил своим старым друзьям в Прагу: «Угадай, где я сейчас? Я в Москве!». Йозеф внимательно слушал, что обсуждают люди вокруг нас. Он притворялся, что не понимает – хотя понимал: человек, получивший образование в Праге, знал русский язык. Это были незабываемые две недели для нас обоих.
– Что больше всего запомнилось вам?
– Страна была абсолютно открыта, мы могли ходить куда хотим, всем было без разницы. Можно было просто прийти на завод или еще куда-нибудь, куда еще пару лет назад вход был закрыт.
– Никаких агентов КГБ вокруг?
– Нет, никакого КГБ. Помню, мы отправились на автозавод, делали там фотографии, на сборочной линии. И один из рабочих просто спал в машине, весь процесс остановился, потому что он там уснул. Женщина, которая нас сопровождала, попросила его позировать для нас: «Изобрази, как будто работаешь!». Он спросил ее: «Ты коммунистка?». Она ответила – мол, да, и тогда он сказал: «Вот из-за тебя мы все и оказались в жопе!». Йозеф, конечно, понял это без перевода. Знаете, такое было странное время: никто не понимал, как относиться к происходящему. Происходили большие перемены, но страна все еще оставалась коммунистической. Всё рухнуло пару месяцев спустя. (Распад Советского Союза произошел через два года после описываемых событий. – NG.)
– Вы ехали по заданию Magnum?
– Нет. Это была идея кого-то из фотографических кругов во Франции, отправить 10 французских фотографов в разные регионы СССР и наоборот – 10 советских фотографов во Францию, чтобы сделать коллективный портрет двух стран и организовать выставки. Все стало разваливаться на ходу, выставка не состоялась, но нам с Йозефом понравилось: мы побывали в Москве!
– Да, но только вы оба не французы…
– Это точно, вы правы! (Смеется.) Один чех, другой бельгиец – но мы жили в Париже.
– Из тех мест, что вы посетили, какое показалось вам самым странным и неожиданным?
– Oh là là! Сложный вопрос! Знаете, я ненадолго приезжал в Москву за много лет до того (в 1969 году – NG). Я участвовал в съемке фильма в Ташкенте. Это был фильм о строительстве. Вы помните, было Ташкентское землетрясение? Так вот, по французской лицензии там производились сейсмически устойчивые строительные панели. Мы с другом снимали фильм о разных странах, где использовалась эта технология. Перед поездкой мы гадали: «Россия? Там же все коммунистическое, все коммунисты». Но оказавшись там, я понял: не так важно, коммунисты они или нет. Они прежде всего русские, и я узнавал в них неповторимые характеры, о которых читал в книгах Достоевского и Гоголя. Это не имело к коммунизму никакого отношения. Знаете, что меня действительно удивило? К сожалению, тогдашняя система была неэффективна: всё, очевидно работало очень плохо, никто не был ни в чем заинтересован, за любыми товарами стояли очереди. Я поражался, что русские при этом могли производить спутники и самолеты!
– Вы также побывали в Москве еще через 20 лет, в 2009-м.
– Да, я выпустил очень любопытную небольшую книгу и сделал выставку. (Книга так и называлась: Moscou, а выставка прошла в Московском Манеже в 2012 году. – NG.) В книге я собрал фотографии 1989 и 2009 годов. Мне хотелось увидеть новую, капиталистическую Москву, почувствовать разницу. Конечно, Москва, которую я увидел еще через 20 лет, была более... яркой, вызывающей. Она была гораздо… гораздо лучше! (Смеется.) Разница чувствовалась уже в самом цвете.