Керенский, как военный и морской министр Временного правительства, ясно понимал необходимость наступления русской армии. Его вдохновляла возможная победа России и союзников в войне, и даже снился парад триумфа в Берлине.
И, он – в автомобиле, а затем на трибуне получает свою долю славы победителя. И это уже останется в истории.
Победа России была важна и для личного продвижения к верхушке власти. Как мечталось одолеть князя Львова и стать его преемником! Ну, и хотелось, порадовать Францию с Британией.
Гучков и Милюков часто встречались, как бывшие депутаты Госдумы. И обдумывали планы их возвращения во власть. В политике же они были антиподами, но нуждались во взаимной поддержке - для новой карьеры в революционной России.
Гучков распалялся до крайности, когда речь заходила о Керенском. «Помяни моё слово, Павел Николаевич! Я этого сопливого адвоката вызову на дуэль. Он – трусливый и явно откажется. А, как ему, после этого, армию и флот возглавлять? А? Никак! Трудовиков своих жизни будет учить».
Гучков глядел на Милюкова и доставал из-под полы пальто «кольт». И кричал. «Я ему покажу, как в Африке воюют. Он ещё студенток трахал, а я сражался за свободу буров. И даже ранения имею от англичан. Ты понял?».
Милюков его урезонивал и говорил, что эта смерть приведёт Гучкова на каторгу. Но! Тот ещё больше ярился. «Ты, мне смотри, Павел Николаевич! Помнишь, я тебя чуть не застрелил тогда? Миром почили. А щас уже кончу».
Керенский поднимался с французским министром Тома по чёрной лестнице гостиницы. Сказал по-французски. «Альбер! Мы, тут идём, чтоб не светиться обслуге. На последнем этаже бордельчик для членов правительства.
Пускай, они, малость, разомнутся от жён. Я вот к своей не езжу, а всем говорю, что женат на русской революции. Сейчас ты увидишь, как же хороши дамы в России!».
Тома улыбнулся. «Ах, Саша! Ну, та Луиза, всего за ночь, меня околдовала». «Альбер! Она может ночевать весь визит. Может, с ней, ты в Париж?».
Социалисты сумели собрать первый съезд Советов, куда публика прибыла разная. Но! Все хотели перетянуть, на себя, политическое одеяло. А, если не получиться, то хоть взять денег у Временного правительства - на своё содержание.
Ленин был в ударе. Всё вещал с трибуны, что есть такая партия, которая одна возьмёт на себя ответственность за будущее.
Ленин, и здесь, жаждал крови и предлагал съезду - пару десятков буржуев предать суду. Керенский, который и заскочил сюда, всего на тройку часов, сказал: власть - самосуда не допустит.
И, уже под занавес, открыл секрет – о наступлении русской армии 18 июня. «Я отвечу большевикам. Пока есть в России легитимная власть, никто не пострадает за свои убеждения. А правительство будет бережно охранять частную собственность всех лиц».
Министр иностранных дел Временного правительства Терещенко думал стать новым канцлером Горчаковым. Пожалуй, пост его обязывал. Но! Князь Львов, как премьер, его опустил на землю.
«Александр Иванович! Я понимаю, что в тридцать лет - все уже делают карьеру. Однако, запомните, что правительство страны – это как симфонический оркестр в театре. А не соло – на юбилейном банкете в «Метрополе». Ясно?».
Дома Терещенко обнял жену, очаровательную француженку Маргарет, едва наклонился и еле шепнул на ушко. «Марго! Только ты - меня можешь успокоить. Давай!». Взял её на руки и понёс в спальню.
