Барон Фредерикс как министр двора был рядом с императором и 2 марта 1917 года. Уже сюда сообщили, что из Петрограда движутся представители Госдумы. В лице Гучкова и Шульгина. Барон едва постучал и, после ответа, еле зашёл в кабинет Николая II.
«Ваше Величество! Надо что-то срочно делать. Ехать к верным войскам. Менять командующих фронтами как предателей. Или, может быть, вам отказаться подписывать отречение. Это предательство России. Вы – Помазанник Божий. И на вас лежит такая ответственность!».
Дальше всё было как во сне. Чужие люди явились в главный вагон империи. И стали требовать от царя отречения. Даже и такую бумагу привезли, как заготовку – из столицы.
Царь молча бродил по сверкающему составу Ставки. Очевидно, обдумывая своё роковое решение. Даже говорил с личным врачом Фёдоровым про судьбу сына. Тот, глядя в глаза, чётко сказал, что цесаревич Алексей не доживёт до своего совершеннолетия.
«Гибельная болезнь. Увы! Чудес в таком деле не бывает. Поверьте! Он не сможет править Россией». Тогда родился план передать власть младшему брату Михаилу. Но! И тот тоже отказался.
Росчерк пера и история громадной страны вмиг изменилась. Поезд Романа ехал обратно из Пскова в Могилёв. Бывший император стоял у окна. И смотрел на привычные пейзажи.
Но! Уже в нём главное надломилось. Ушло в небытие. Утерян смысл служения Родине. И осталась только семья. Ах, да ещё любимая Ливадия. И, может быть, спокойная старость.
На следующий день облетела страшная весть. Император отрёкся от престола. Как это могло быть? Страна - в шоке. Монархии Романовых, которая длилась триста лет, пришёл конец.
Родзянко подошёл к окну кабинета в Таврическом дворце. Весь палисадник перед дворцом был забит народом. Тут несколько полевых кухонь из гарнизона Петрограда, где кормили всех желающих. Дабы развеять все слухи о предстоящем голоде.
Вчера было отречение императора в вагоне поезда Ставки. Так жаль! Великой империи больше нет!
Последний председатель Госдумы присел на подоконник и раскрыл принесённую ему газету «Утро России»». Эх, везде панигирики совершённому перевороту и славословие новым министрам, родом из Москвы.
«Сущие уроды! Свалили государство и пляшут на руинах. А зачем же я участвовал во всём этом фарсе, который был нужен социалистам и голытьбе империи? Так, это ж я приложил руку, чтобы эта катастрофа произошла с нами».
Вошла секретарша и положила ему на стол кипу бумаг для подписи. Он кивнул. Мысли текли дальше.
«Кто теперь будет хозяином земли русской? Князь Львов? С кучкой людей, которые и народу трудового в глаза не видели. А туда же - мы построим демократическую республику.
И с кем, господа, это собрались делать? С лидерами левых партий, которые спешно берут билеты и мчатся за куском пирога со всей Европы?».
Родзянко закрыл глаза. Голос звучал в ушах. «Эх, Миша! Ты власть употребил для предательства. Кайся, дурак!».
Императрица отложила газету. Она была одна в кабинете. «Всё уже позади. Отмучился мой Ники на венценосном посту. Да, сейчас будут недовольны его мать и братья. Только гнев и злоба будут переполнять их сердца. А он просто не смог вынести этих предательств в своей жизни.
Как святой Иов, мой бедный Ники, страдал от этой миссии. Всё кончилось! Если не отпустят за границу, то будем жить в одном из дворцов. Ах! Я жду тебя, Ники!».
