Я шла медленно, стараясь не поскользнуться. Ещё вчера была плюсовая температура, с неба падали влажные снежинки пополам с каплями дождя, а сегодня подморозило. Обычная погода для конца января. Со стороны Невы дул холодный ветер. Пожалуй, пойду через сквер, так короче.
По расчищенной, посыпанной песком дорожке неторопливо гуляла молодая мама с коляской, на ажурной скамейке ворковала юная парочка. Стайка воробьёв азартно клевала щедро накрошенную кем-то булку. Навстречу мне, держа за капюшон малыша лет трёх, шла пожилая высокая женщина. Её лицо показалось знакомым.
Малыш захватил со скамейки горсть снега и потянул в рот.
– Данила! – воскликнула женщина и отобрала снежный комок.
Малыш сморщился, надул румяные щёки и собрался заплакать, но заметил воробьёв. Восторженно взвизгнул и посеменил к птицам. Женщина засмеялась.
Это же Тарасова! Не удивительно, что я её не узнала: двадцать лет прошло.
– Алла Борисовна? – неуверенно окликнула я.
Женщина обернулась, близоруко прищурилась:
– Мы знакомы? Извините, не вспомню, – улыбнулась она. – Где-то я вас видела.
– В родильном зале, – засмеялась я. – Я у вас обоих сыновей рожала.
Алла Борисовна всплеснула руками:
– Вспомнила! Многократное обвитие пуповиной, плод крупный, схватки слабые! Ох и натерпелись вы тогда, бедная.
А она не изменилась. Всё так же жалеет #рожениц и не думает о себе.
Рожать я шла спокойно. Второй раз, чего бояться? Военная часть, где служил муж, располагалась в глуши, и он решил отвезти меня в областную больницу заранее, за неделю до предполагаемых родов.
– Ты бы меня ещё за месяц сдал, – возмущалась я.
– Собирайся, Оля, и не спорь, – отрезал супруг. – Роды штука непредсказуемая, что я здесь с тобой делать буду? Или хочешь, чтобы наш фельдшер принимал? Он же ничего, кроме зелёнки и клизмы, не знает!
В больнице моему раннему приезду не удивились, даже похвалили за сознательность.
– Анализы сдадите, УЗИ сделаете, – перечисляла симпатичная толстушка-медсестра.
УЗИ я сделать не успела – схватки начались в тот же вечер.
Молоденькая акушерка полистала карту, сделала осмотр и уверенно заявила:
– Раньше утра не родите.
Схватки нарастали стремительно, к полуночи я корчилась от боли и умоляла о помощи. После очередного осмотра пришла медсестра с каталкой.
– Ложитесь, мамочка, – сказала она, – рожать поедем!
В этот раз всё было не так, как в первый. Я тужилась и старалась из всех сил, но дело не двигалось. Акушерка запаниковала, и я услышала, как, отозвав в сторону медсестру, она прошептала:
– Что делать?
– Звони Тарасовой. Звони, пока не поздно, – тихо ответила та.
Тарасовой? Алле Борисовне? Я рожала у неё в первый раз. Тогда роды прошли легко, помню, она ещё заметила, что всегда бы так.
О чудо-акушерке говорили много. Рассказывали, что у неё золотые руки. Что помогает в самых сложных случаях. Приятельница, тоже жена офицера, привозила к ней сестру из другого города. У той был какой-то сложный диагноз, при котором и делать кесарево сечение, и рожать одинаково опасно. Местные врачи обещали в лучшем случае спасти жизнь #матери и ругали за беременность. Тарасова спасла обоих. Приятельница рассказывала, что новорождённую девочку назвали Аллой.
– Она же в отпуске, – продолжала акушерка.
– Да звоните скорее! – превозмогая боль, закричала я.
Алла Борисовна появилась быстро. Позже я узнала, что она жила в соседнем от больницы доме.
– Не пугайся, моя девочка, – ласково уговаривала она, ощупывая мой живот холодными руками. – Всё будет хорошо, родишь сыночка.
И совсем другим тоном строго отчитывала акушерку:
– Почему тянули? Вы отдаёте себе отчёт, что каждая секунда дорога?
– Он жив? – ужаснулась я.
– Конечно! Давай постараемся ещё немного. Слушай меня внимательно, собери все силы.
Значит, всё плохо? Всё очень плохо!
Я всхлипнула.
– А вот этого не надо, без истерик! – прикрикнула Алла Борисовна. – Почувствуешь схватку – начинай тужиться. Не бойся, ещё на свадьбе у твоего мужичка погуляем. Ну, с Богом.
Она словно #рожала вместе со мной. Помню, как по лицу Аллы Борисовны крупными каплями тёк пот, как она побледнела от усталости и напряжения, как хриплым голосом уговаривала:
– Ещё, ещё давай. Молодец. Стоп, расслабься! Умница.
Я родила здорового мальчика, четыре килограмма девятьсот грамм.
– Богатырь, – довольно улыбнулась Алла Борисовна. – Смотри, Оля, какое чудо! Красавец! Все девчонки его.
Сейчас сыну семнадцать лет.
Алла Борисовна мало изменилась. Немного постарела, но глаза всё так же лучились добротой. Как приятно её встретить.
Я рассказала про сыновей, про то, как несколько лет назад переехали в Питер – родной город мужа.
– Ваш внук? – кивнула я на малыша.
Вероятно, мальчику надоело наблюдать за воробьями, и теперь он увлечённо копал лопаткой снег.
– Да. Воспитываю понемножку, – грустно улыбнулась Алла Борисовна.
Кажется, говорили, что у неё была единственная дочка. Значит, малыш сын дочери.
– А в Питер какими судьбами? – полюбопытствовала я.
Алла Борисовна тяжело вздохнула, поправила малышу сбившуюся шапочку и опустилась на скамейку. Я присела рядом.
– Дочка училась здесь, – начала Алла Борисовна. – Красный диплом защитила, сразу работу хорошую предложили. Меня звала, мол, мама, переезжай. Но я никак собраться не могла. Знаете, Оленька, когда долго живёшь и работаешь на одном месте, очень трудно что-то менять.
Верю. Я уезжала из военной части с #радостью. Подружки #завидовали. Ещё бы! Большой город, новые возможности. И детям есть где развиваться: секции, кружки, бассейны, стадионы. Выбор огромный. Но до сих пор с тоской вспоминаю наш уютный маленький домик, кусты малины и черёмухи, настоящую живую ёлку во дворе.
– Всё хорошо было, – продолжала Алла Борисовна. – Как-то звонит, то ли плачет, то ли смеётся. Говорит, я, мамочка, беременна. Представляешь, живот есть, а мужа нет. И, похоже, не будет. Я успокоила, мол, не будет и ладно, не ты первая, не ты последняя. Рожай и ни о чём не думай. Что мы, ребёночка не вырастим?
Дочь Аллы Борисовны приехала рожать к ней. В благополучном исходе никто не сомневался – беременность протекала нормально.
– Роды были тяжёлые, большая потеря крови. Но я и хуже видела, думала, ничего, прорвёмся. А утром она в кому впала… Я в это время рядом была, через стенку. В ординаторской спала на кушетке. Через два дня её не стало.
Алла Борисовна тихо заплакала. Я тоже не сдержала слёз.
– Столько жизней спасла, а родную дочку … не уберегла.
Данила бросил лопатку, подбежал к нам и громко заревел.
– Тихо, тихо, маленький, – я посадила мальчика на колени.
Алла Борисовна вытерла слёзы.
Мы договорились, что в выходной обязательно встретимся в этом сквере, погуляем вместе. Обменялись телефонами. Не думаю, что у неё много друзей в городе, а мне так хочется быть хоть чуточку полезной этой замечательной женщине.