Иногда можно просить. Если без этого не обойтись.
А иногда нельзя просить. Нельзя. Чтобы не унизиться.
Это мне еще в детстве объяснил мой папа. Мне было лет пять. И во дворе одна девочка показывала "жевачки", так тогда называли жевательную резинку. У нас ее не продавали.
Это были изумительные "жевачки", в виде сигареток розовых. В красивой пачке, в необычайно красивой. А как пахли эти жевательные сигаретки, это был умопомрачительный аромат. Сладкий и густой, как розовый сироп. Жевачки назывались тоже интересно и необычно: "тутти-фрутти". И все дети рассматривали это лакомство...
И просили. Умильными голосами многие просили: "дай мне, пожалуйста, кусочек!". Ясное дело, на целую жевачку никто не смел претендовать. И другие дети просили еще более скромно: "дай мне пожевать твою жевачку, жеваную!". Но просили не все. Некоторые.
У девочки был просто звездный час. Она была в центре внимания. И некоторым приближенным она обещала дать кусочек. Потом. И дать дожевать тоже обещала. Она не злая была, правда. Просто у нее была эта жевачка.
Я пришла домой и папе рассказала про замечательную "тутти-фрутти", - вот какая прекрасная вещь есть у девочки во дворе. И все просят.
Папа спросил, не просила ли я? Нет, конечно. Я просто смотрела и восхищалась издали. Просить неприлично.
Папа отложил книгу по психиатрии. Он писал диссертацию. И мне пояснил насчет просьб.
Если человек голоден и от голода ему уже погибает, он может попросить хлеб у того, у кого есть избыток хлеба. Есть возможность дать кусочек. В этом нет ничего постыдного и неприличного. Потому что иначе человек умрет голодной смертью. Люди имеют право жить. И имеют право есть, чтобы жить. И просить в таком положении для спасения жизни можно.
Но лучше бы нам не пришлось никогда это делать.
А просить лакомства - это унизительно. Потому что без них можно обойтись. Если захотят - угостят тебя. Если не захотят - просить нельзя ни в коем случае.
Я это помню. Просить можно только то, от чего зависит жизнь. И то - лучше бы нам обойтись без этого. А тутти-фрутти просить постыдно. И не будем. Так объяснил мой отец. А он, знаете ли. родился в начале сорок четвертого. И о голоде знал не понаслышке...
Лучше бы нам не пришлось просить. Это великое благо - иметь все, что нужно.
А без жевачек как-нибудь обойдемся. Просить точно не будем.
Просить можно только то, от чего зависит жизнь. И то - не все просят и не всегда. Так объяснил мне много лет назад мой отец. И великое благо - самому добывать свой хлеб.
Анна Кирьянова