Я умею смешить людей. Это мой талант, и мое проклятие. Но сейчас у меня на голове ведро, и мне не до смеха. Его я не могу снять, потому что в цепях. Да и будь я не закован, я не смог бы стащить с себя этот доспех. Это делает только Сильва. Моя кормилица и поводырь. Мой импресарио. Мой персональный изверг.
Каюта, в которой меня держат, напоминает кладовку для швабр, в которой специально для меня соорудили кресло — трон шута. К тому же, на межгалактическом лайнере швабры ни к чему. А сервис-ботам, которые раньше обитали в этой тесной каморке, мои тюремщики нашли другое место. Дверь герметична, из-за неё не доносится ни единого звука. Все, что я слышу — монотонный шум вентиляции и звон цепей.
Часами я сижу в кромешной тьме. Чтобы не сойти с ума, я стараюсь больше спать. Часто мне кажется, что сон — это явь. Мои сновидения полны света, красок, звуков. Их сюжеты связаны смыслом. Там я живу в мире, где я — свободен! Где у меня, клоуна цирка с Паламены, есть имя — Виктор. Где есть моя любовь — моя Надя. И я слышу музыку. Давний шлягер, который крутили на этой чудесной планетке. Надюша очень любила эту песню. Жаль, что я не помню слов. Лишь это: «...я сделаю вселенную лучше».
Долгое время Надя не видела меня. Она появлялась в моих снах, смотрела сквозь меня и устремлялась куда-то вдаль, не сказав ни слова. Я звал её, кричал вслед, а когда она скрывалась вдалеке, плакал. Это было невыносимо. Мне не хотелось жить. Единственное, что меня удерживало на этом свете — надежда, что когда-нибудь она меня найдет. Всего лишь во сне, о большем я уже не мечтал. Меня лишили веры в большее.
И однажды я услышал свое имя и узнал её голос. Милый голос своей любимой, с которым я не спутаю ни какой другой во всей вселенной. Я стоял на высоком холме и смотрел на вечернее море. Надя шла по берегу, волны хватали её за ноги, и острые камни врезались в её босые ступни. Но казалось, она не обращала на это внимания. Она смотрела на меня и шептала моё имя. Я бросился к ней с крутого склона и, едва не падая, помчался вниз. В тот момент я почему-то был уверен, что именно сейчас я смогу обнять её, и она не ускользнет от меня, как прекрасный морок, как чудесная галлюцинация. Только не в этот раз! Но она опередила меня, бросившись мне на шею. Целуя мои глаза, щеки и губы, она шептала о том, как любит меня, как долго не могла найти меня, и что-то о Доне Флюидо, который показал ей, как меня найти.
— Дон? — не понял я тогда.
— Да, — ответила она, — посмотри.
Я обернулся.
На холме, где я стоял недавно, раскинулся огромный знакомый до боли шатер цирка-шапито. Возле него стояла вся наша труппа: эквилибристы, жонглеры, канатоходцы и дрессировщики. Впереди всех стоял великий иллюзионист, искуснейший телепат Дон Флюидо. Я обнимал свою любовь и смотрел на своих друзей. Это был мой самый счастливый сон.
Просыпаясь, я стараюсь не двигаться, чтобы звон цепей не разрушил иллюзию, будто на самом деле я заснул в том ярком мире и сейчас всего лишь сплю, не видя снов. Но иллюзия рушится, когда ко мне приходит Сильва. Она дотрагивается до меня, я вздрагиваю, и цепи начинают греметь. Сильва нажимает на ведре какие-то кнопки, и моя голова оказывается на свободе.
Щурясь, я смотрю на свою тюремщицу. На ней строгая офицерская форма и каска. Из-под каски выбиваются кончики не очень длинных волос. Черных, как кожа её форменных сапог. На широком ремне она носит оружие. Из-под левой руки выглядывает гарда офицерского кортика. Справа — кобура с электрическим парализатором. Кортик и парализатор - с каждым из них у меня свои счеты. Но, я не знаю, смогу ли я предъявить их когда-нибудь. У Сильвы крепкая фигура. Мне кажется, что даже её грудь крепче моих бицепсов. Вернее, того, что от них осталось. А ведь когда-то я даже мог жонглировать гирями. Но Сильва кормит меня какими-то таблетками, от которых меня не мучает ни голод, ни жажда. Однако такой рацион превратил меня из атлета в доходягу. И теперь Сильва берет меня за шкирку и ставит на ноги, как кукловод марионетку.
— Пошел.
Она никогда не говорит со мной. Только отдает приказы. И мне остается лишь подчиняться.
Сильва ведет меня по коридору вглубь корабля. То там, то здесь вспыхивают красные панели с надписью «Тревога». Из коммуникатора, прикрепленного к запястью Сильвы, доносятся короткие фразы:
— Капитан, до свища пятнадцать минут.
— Системы в норме, кэп.
— Капитан, иллюминаторы задраены.
— Сильва, Клоун готов?
Сильва подносит коммуникатор к лицу.
— Так точно, капитан, будем на месте через пять минут.
— Передай, что сегодня с него снимут цепи, если представление пройдет успешно.
— Не беспокойтесь, кэп, я прослежу, чтобы представление удалось.
— Хорошо. Всем пятиминутная готовность. В эфире — тишина! Сильва, по прибытию на место доложить. Конец связи.
Все каюты вдоль коридора, как всегда, закрыты. В проходах никого, не единой живой души. Но откуда-то до меня доносятся голоса. Двое, мужчина и женщина, о чем-то спорят:
— Ни за что! Милорд, я не намерена надевать эту гадость на голову. Неужели вы хотите, чтобы я испортила прическу?
— Простите, миледи, но я вынужден настаивать! В целях вашей же безопасности...
Когда мы с Сильвой заворачиваем за угол, я вижу открытую каюту. Именно оттуда доносятся голоса. Женщина стоит ко мне спиной. Я не вижу её лица, но по невероятному водовороту голубых волос я догадываюсь — это Сиятельная Лусибетта, дочь Центаврианского Короля. Её собеседник стоит лицом ко мне. В черном, как сам космос, фраке и ослепительно белой сорочке. С каской на голове и с такой же каской в руках. Его я узнаю сразу — Принц Всея Млечного Пути Саргон Второй.
#рассказы #фантастический рассказ #фантастика #фантастические рассказы #фантастика читать онлайн