Дверь приоткрылась и морозный «дух» пошёл по коридору. Николай Чехов, пропустил перед собой молодого человека, и сказал, вышедшему с книгой, брату. «Ну, Антоша! Вот я и привёл к нам будущего столпа живописи Фёдора Шехтеля. Знакомься!».
Гость пришёл не с пустыми руками. «Мы, тут с Колей, в «Сверчке» и в «Осколках» рисовали, поэтому надо будет обмыть почин. По русскому обычаю». Антон пожал руку. «Как раз в четверг».
Николай оглянулся от рукомойника. «Я знаю, что ты с днями недели дружишь. А что сегодня день особенный?». Антон улыбнулся. «Нет. Просто, в чистый четверг, мы думаю, что службу отстоим. И себя - ещё порадуем. А, мне нравится, что вы тоже сотрудничаете с юмористами».
Евгения Яковлевна подала полотенце сыну. «Федя! Знаете, а он тоже, у нас, писатель. Только скромный. Говорит нам – я буду врачом и ещё пописывать в журналы. А сам строчит по дюжине рассказов в месяц. А фамилия, какая у вас, красивая – Шехтель!».
А годы шли. Чехов удостоился чести выпустить свой сборник прозаических миниатюр. Так и назвал шаловливо «Пёстрый мир».
А когда обмывали очередную победу в трактире Тестова, то и предложил он другу Шехтелю. «Федя! А давай с тобой осилим этот проект. И мы даже за это выпьём».
Фёдор налил вина. « Предлагаю выпить за великого русского писателя Антона Павловича Чехова. Виват!». И две студентки из Школы живописи, их же пригласили Антон и Фёдор, дружно выпалили: «Виват!». А потом - все выпили залпом.
Следующий тост был поднят Чеховым за великого художника Шехтеля. И, третий - за любовь, к радости этих миловидных студенток. А Фёдор Осипович Шехтель стал великим архитектором Российской империи. Друзья знали, что с Чеховым и Шехтелем скучно не будет.
Знали это и красивые девушки, которые сопровождали их на разных увеселениях, вплоть до женитьбы Шехтеля. Антон целовал руку жены друга после свадьбы и говорил:
«Ах, Наталья свет Тимофеевна, какого немца-казака от нас увела в лоно семейной жизни. Увы! Не будет тебе прощения. Но! Знаю, есть большая любовь и счастливая жизнь у вас».
Савва Морозов обходя хоромы на Спиридоновке, которые сотворил Фёдор Шехтель в 1893 году, всё приговаривал. «Ну, Федька, ты же - сущий гений камня. Видать, с самим рогатым и хвостатым, спутался. Это немыслимо, как красиво. Это русский модерн!».
Едва повернулся к жене и стал кричать. «Зиночка! Вот этот рай, который тебе Федя создал, я и дарю навсегда». Чехов любовался росписью потолков. Только повернул голову и сказал.
«Саввушка! Это ж хорошо, что ты ценишь гения ещё при жизни. Тебе бы ещё деньгами его надо явно отблагодарить. Да, на чистый четверг, добрым словом и за здравие упомянуть».
А, спустя пять лет, Антон Павлович уже в кабинете известной издательницы и детской писательницы, скажет, глядя в окно.
«Анечка! Как быстро течёт жизнь. Всего дюжину лет назад, мы вчетвером отдыхали, купались в реке, ловили рыбу и охотились на уток. Какая была любовь в те недели страсти! Помнишь?!».
Она, всё стройная, укутанная в платье до пола, смахнула слезу. «Антош! Все это - умрёт вместе с нами. А я всё не могу забыть его тевтонскую красоту, волосы, голос, губы и нежность рук, которые меня ласкали в тёплой темноте».
Фёдор Шехтель станет гением модерна и напишет в страшном 1918 году сестре Чехова: «Маша! Как же я люблю вашу семью! Аж всех! Ну, таких добрых и талантливых, особенно друга Антошу. Да, храни вас БОГ!». Она ответила. «Взаимно. Ждём вас в Ялте».
