Писатель Телешов звонил Гиляровскому и, по окончании обсуждения редакционных дел, напомнил: «Владимир Алексеевич! Ведь, сегодня, среда и поэтому милостиво ко мне просим». Тот улыбнулся в трубку.
«Дорогой Николай Дмитриевич! Как всегда буду. Ведь сегодня очередная читка. И сам автор читает нам всю новую главу». Вошёл в столовую и обнял жену. «Машенька! Испеки семейный пирог. Сегодня «Среда» у Телешова и читка!».
Гиляровский шёл с портфелем по улице. Завидел щеголеватого Ивана Бунина и помахал рукой. Встретились. Дядя Гиляй потряс кожаным «сокровищем». «Несу очередные части «Трущобных людей», потом вернусь домой - за пирогом. И к нам - на «Среду».
Писатель улыбнулся. «А я вот к «Меферончику» - на кофей забегу. Сюда и мой Юлий подойдёт. Ну, а потом, с братом, к Телешову придём. Увы! К началу не получится. Простите уже нас».
Бунин проводил взглядом удаляющуюся фигуру бытописца Москвы. И открыл дверь в кафе. За последним столом, как условились, ждала художница Якунчикова.
Красивое лицо было наполовину закрыто вуалью. Еле пригублялась к чашке кофе. Она изредка отделяла ложечкой воздушное пирожное и изящно клала в рот.
«Рада видеть Иван Алексеевич! Ах, у вас-то, такой праздничный вид. Наверное, какое-то событие? Я угадала?». Тот кивнул. «Ах, Лизочка! Ты - очаровашка! Права – сегодня наша «Среда». Главное - наша встреча».
Лиза кокетливо наклонила головку. «Ну, когда же меня возьмёте к себе – на встречу «самих богов с Олимпа». Я так хочу их всех нарисовать, Начиная от Шаляпина и кончая Телешовым».
Писатель широко улыбнулся. «Лиза! Давай-ка, на «ты» и без отечеств. Сама посуди, быть в отношениях с любовником, словно с отцом – это же просто смешно. У нас и разница всего-то в десять лет. И Юлий тебе тоже самое говорил. А ты всё жеманишься».
Бунин посмотрел в окно и увидел брата, который еле шёл по проспекту. И скоро будет здесь. «Пока, Юлик не попал за наш стол, давай договоримся, что после «Среды», я приду ночевать к тебе. Думаю, что шампанское и холодное жаркое нам-то не понадобится.
Жена Телешова, вместе с кухаркой, так отменно готовит, что пальчики оближешь. Ну, а ты же - обязательно поужинай. Нам предстоит «ночной поход - через Альпы». Вы, как, генерал Якунчикова, сможете одолеть вершины и неприятеля?». «Да, ваша честь!». И рассмеялись.
Спустя минуту Юлий Бунин предстал перед ними. «Привет, влюблённые! Как воркуете, аки голубки! Словно месяц вы расставались, а не утром Ваня вышел из твоей двери. А?». Снова смех послышался за их столом.
«А что, Юлик? Думаю, надо договориться с Федей Шаляпиным о портрете. Она будет его изображать, а он же наслаждаться внешним видом красавицы.
Мы-то знаем, Елизавета Егоровна, за вами приударяли все мужики Школы живописи, ваяния и зодчества. И куда это Поленов смотрит? Дамы у него – все модели!».
Шаляпин осторожно постучал в дверь. Открыла жена Телешова, сама блистательная Елена Андреевна. Улыбнулась «королю оперы». Тот не растерялся, взял руку и поцеловал. «Муза, мудроокая Элен! Не гневись-ка и не наказывай, боярина твоего, певуна Федьку».
Певец едва прошёл в залу. Всех приветствовал кивком головы. Рахманинов играл на рояле Моцарта. Шаляпин сел рядом с Иваном Буниным. Тот еле наклонился и шепнул. «Привет, Федя! Нашёл тебе богиню с мольбертом. Ты будешь позировать, а она - дарить радость!».
