Первоклассники и отучившиеся в школе всегда радостно встречают этот день, а вот для меня первое сентября, помимо зримого радостного ажиотажа и всеобщего приподнятого настроения, связано с забавной историей.
Следует начать с того, что я, в числе немногих дважды (первого сентября 1978 и первого сентября 1979) становилась первоклассницей. Причём, не второгодницей, а с чистого листа начавшей учиться второй раз. А все потому, что вечером моего первого первого сентября наша соседка-медсестра на торжественном домашнем чаепитии обнаружила у меня пожелтевшие склеры (симптом желтухи), и вечером этого же дня я осваивала новую среду обитания – инфекционный барак города Шевченко, Мангышлакской области (сейчас город называется Актау). Мои приключения, связанные с этим незабываемым временем, требуют отдельного рассказа, поэтому продолжу, опустив месяц пребывания в больнице, после которого моим родителям настоятельно рекомендовали «не отдавать девочку учиться дальше, а отправить на большую землю, в Алма-Ату, на поправку», чтобы первого сентября следующего года второй раз вступить в ряды первоклассников.
Второй раз в первый класс я шла также, как и в первый, ещё не до конца осознавая происходящего, любимой старшей внучкой и дочкой, ребёнком, которого ни в чём не ограничивали, чем сформировали твёрдую самостоятельность, активную решимость и выработанную привычку чувствовать себя везде, как у себя дома (к сожалению, или к счастью, с тех пор мало что изменилось).
После торжественной части, когда первоклассники радостно прошествовали за первой учительницей и расположились за партами, начался первый урок. Поскольку я была девочкой крупной и рослой, и со зрением у меня на тот момент было всё нормально, меня усадили на заднюю парту (на фотографии я сижу слева от учителя). Достаточно быстро освоившись, и, почему-то, потеряв интерес к происходящему, я поняла, что пора бы перекусить, к тому же есть курица: сердобольная мама своей доце, чтобы та не проголодалась, положила в туесок не много не мало, а половину куриной тушки. Кстати, моя бабушка Бася утверждала, что в пятилетнем возрасте я могла самостоятельно за один присест освоить курочку.
Помню, что школьные столы были дореволюционной конструкции, так называемые парты Эрисмана: планку с накладной петлёй можно было откинуть и положить на стол, под которым находилась специальная полочка для портфеля, учебников и других школьных принадлежностей.
Приподняв планку, я открыла портфель и развернула пакет с курицей, стараясь делать это максимально тихо, незаметно, и при этом смотреть преданными глазами на учителя. Руками отрывая от курицы небольшие кусочки, я медленно отправляла их в рот и работала челюстями только тогда, когда учительница отворачивала голову в другую сторону. Когда я встречалась с учителем взглядом, сразу прекращала жевать и даже старалась изобразить на лице подобие улыбки.
Гораздо позже, начав преподавать, для меня стало предельно ясно, что с учительского места класс открывается как редкий лес с высоты птичьего полёта, и даже отвернувшись, каким-то чудесным образом, мне было видно всё, что происходит в классе.
Как же я благодарна своей учительнице за то, что ей хватило такта не выставить меня обжорой посреди класса в этот же момент, а деликатно в личной беседе сообщить маме, что её дочь ела курицу на уроке, видимо, сильно проголодавшись.
1 декабря 2019, Ирина Григорьевна Дашевская