У страны есть характер — так же, как у человека. Об этом в «Евгении Онегине» сказал Пушкин. Помните? «Нет, не пошла Москва моя к нему с повинной головою» — в смысле к Наполеону, ждавшему ключи от Кремля. То, что я имею в виду, вы могли видеть в кино о войне, когда в плену русский солдат выдерживает адские пытки, но гордо принимает смерть.
Сегодня стойкость, мужество и невероятное достоинство проявляет Россия. Ей много лет навязывали неприметное местечко в предбаннике у западных вершителей судеб мира. И был период слабого лидера, утешавшегося панибратством с «другом Биллом». Ничего, кроме разочарования и утрат, он не принёс. А сейчас мы возвращаемся к себе — к седой истории, великой литературе, семейным традициям и даже к недостаткам — своим, изученным до микрона.
В народе говорят, худа без добра не бывает. В чём добро? Подмечаю, как проснулись в нас гражданственность, общественный темперамент, интерес к государственным решениям. Не только политологи в телевизионных ток-шоу обсуждают слом старого миропорядка, будущее России, но и обыватели на дворовой лавочке. Прежде нередко приходилось слышать: «Государство? А что дало мне государство, кроме крошечной пенсии и дороговизны?». Теперь такие вопросы невозможны.
Помню, в 90-е в Крым зачастили американские коучи. Устраивали для журналистов тренинги, проводили их в помпезных домах отдыха, щедро угощали обедами. И без устали твердили одно: «Государство — машина подавления и насилия человека. Долг журналиста — защищать свободы; личность и её «я» — главная ценность». Мы развесили уши. Пели панегирики, глядя, как крепкое, фундаментальное советское школьное и университетское образование выхолащивается Болонской системой; как малышам в детских садах усатые тётки из ПРИК ООН с пошлыми физиологическими подробностями рассказывают, откуда на свет появляются младенцы; как наркоманов подсаживали на метадон, внушая, что таким образом они делают шаг к выздоровлению. Сейчас секу себя — где были наши глаза и мозги? Время упущено, дров наломано на десятилетия. К счастью, вовремя остановились.
В последние годы на разных отечественных полемических площадках шли поиски ответа на вопрос, как сформулировать нашу национальную идею. Были горячие головы, утверждавшие, что её вовсе нет. А жизнь говорит об обратном. Ведь что такое национальная идея? То, что освещает дорогу в завтрашний день. Посмотрите, какой подъём в душах людей! Как они сплотились в минуту опасности! Встрепенулись инженеры, конструкторы — готовы восстанавливать заводы, масштабно заниматься импортозамещением. Старые рабочие заговорили о возрождении наставничества. Западные компании дали от ворот поворот квалифицированным менеджерам, финансистам, юристам, десятилетиями культивирующим чужую экономику, и те тоже прозрели, потянулись в российские офисы.
Тем же, кто остался в западном лагере, Владимир Путин на совещании с правительством и главами регионов 16 марта дал такое напутствие: «Я совсем не осуждаю тех, у кого вилла в Майами или на французской Ривьере, кто не может обойтись без фуа-гра, устриц или гендерных свобод. Проблема абсолютно не в этом, а в том, что многие из таких людей ментально находятся именно там, а не здесь, не с нашим народом, не с Россией. Это и есть, по их мнению, признак принадлежности к высшей расе. Подобные люди готовы и мать родную продать, только бы им разрешили сидеть в прихожей у этой самой высшей касты. Они хотят быть похожими на неё, всячески подражая ей. Но они забывают или не понимают, что высшей касте они если и нужны, то как расходный материал, чтобы использовать их для нанесения максимального ущерба нашему народу».
Хорошо, что мы дома! Утром берёт курс по привычному маршруту троллейбус, в него заскакивают пекари, воспитатели, сварщики. Торопятся на смену. Россия начинает трудовой день. Разделим с ней и успехи, и трудности. Будем жить в одном ритме с Большой Родиной, так тепло принявшей нас восемь лет назад.
Ирина ИВАНЧЕНКО