Помнится, будучи в рядах доблестной Советской Армии в качестве рядового, внимательно выслушивал приказ командира, после чего по-швейковски бодро прикладывал руку к пилотке, произносил бравое «есть!», и, уже поворачиваясь на сапожных каблуках на 180 градусов, лихорадочно соображал: как же я – малый и сирый – попру супротив законов термодинамики и замполита Хóрошева?
Но следуя принципу «главное – ввязаться в драку, а там посмотрим кто кого», ответ на трудную задачку, как правило, находил по ходу действия. Однако попадались и заковыристые многоходовки, требовавшие максимальной концентрации мыслей и чувств.
Помню, как-то летним утром, часа в 4, меня и ещё одного сослуживца, что был старше меня на полгода, поднял старшина. Приказ формулировался просто: в столовой, что обслуживала тысячу бойцов, вырубилось электричество; нужно было растопить две походные печи и вскипятить воду для поваров.
Вышли мы из казармы в тонкой хэбэшной форме, ёжась от утреннего холода. Обойдя столовую с тыла, обнаружили две походно-полевые кухни на колёсах. Вот только при этом ни дров, ни топора, ни пилы в поле нашего зрения не попало.
Прийти обратно в казарму и сказать старшине, что, мол, pardonnez-nous*, не можем мы, товарищ прапорщик, выполнить ваше распоряжение по причинам объективным, было невозможно. Во-первых, солдат, расписавшийся в полном бессилии, и не солдат вовсе, а, во-вторых, здоровье дороже.
В общем действовать мы начали быстро и решительно, понимая, что если к 8.00 не вскипятим воду, в 9.00 тысяча голодных рыл военнослужащих начистят нам рыло. И мало никому не покажется!
Напарник где-то откопал железный лом и вручил его мне, чтобы было чем из бортов заброшенного грузового прицепа выломать несколько досок. Выполнив это задание, я нахмурил лоб, под которым кубиком перекатывалась мысль: как же без помощи пилы и топора запихать широченные доски в узкую топку печи?
Но и тут выручил сообразительный напарник (вот что значит старослужащий!). Он предложил бить по доскам остриём лома, расщепляя их по волокнам сначала наполовину, потом на четвертину, и так до тех пор, пока тонкие древесные фрагменты нельзя будет перерубать поперёк. Так и сделали.
Трудились, сменяя друг друга так, что вспотели на утреннем холоду. Счастливые запихали «распотрошённую» доску в печь, и тут… выяснилось, что древесина сырая и полкоробка спичек потрачены зря.
Вновь перед нами замаячила перспектива предстать перед тысячей недобрых рож лиц и неаккуратно познакомить свои физиономии с двумя тысячами кирзовых сапогов.
Во избежание этого сослуживец-старик метнулся сначала в столовую, откуда вскоре выскочил с эмалированной облупившейся кружкой в руках, а после двинул в ангары-гаражи, где стояли войсковые грузовики. Растолкав спящих там водителей-сержантов, он с их помощью нацедил из машинного бака в кружку бензин, после чего спрыснул им не желающие разгораться дрова.
Дальше, как вы понимаете, всё пошло как по маслу. Огонь в печурках запылал, и оставалось только подбрасывать в него «порубленную» доску. Так что в назначенный час повара были уведомлены, что кипяток для приготовления пищи готов. Одним словом, в этот тяжёлый тревожный час мы не подвели Родину!..
* (фр.) – простите нас
#армия россии #юмор #солдаты
