Я сижу на своей кухне с полным отсутствием настроения. Ем плов с сосиской, заедаю это солеными огурцом и помидорами. Рядом сидят мама с папой, тоже без настроения. Мама, что-то рассказывает про то, что у нее случилось на работе. Мы все это внимательно и молчаливо выслушиваем. Мне как-то херово от этого. (Не дело такому лбу сидеть у нее на шее). И думаю с завтрашнего дня заняться поиском работы.
Еще, мне неуютно рядом с ними. Мне надоедает ее разговор. (Она постоянно говорит о херне, которая для меня не имеет ни малейшего значения). Потому смотрю в тарелку и давлюсь пловом, потому что соленое уже закончилось. Она заканчивает с рассказом о работе. Затем спрашивает меня, как обстоят дела в этом отношении. Я думаю, что надо что-нибудь соврать. И говорю, что нашел работу и приступаю дня через два (в зависимости от обстоятельств). Говорю так же о каком-то знакомом, который все устраивает. С настроением и интонацией. Так качественно, что все выглядит довольно убедительно. Сам себе поражаюсь, а потом не понимаю, зачем нужно было столько врать. Такое продолжительно время. Затем думаю, что мне просто захотелось поговорить. Я, наконец, успокаиваюсь, закидываю последнюю ложку в рот. Не пережевывая глотаю и иду на балкон.
Прикуриваю сигарету и смотрю на площадку перед домом. Думаю, что между мной и родителями огромная пропасть. Как в книге Тургенева «Отцы и дети»: Не о чем говорить, и нет ничего общего, кроме разве, как жилища.
Даже, неудобно, иногда, от того, как они по-детски глупо выглядят. Словно не понимаешь, кто кого рожал, кто кого растил. Или понимаешь, что ты вырос. А с ними этого не произошло.
Я смотрю, как шестерка Жигули скрипит резиной. Делает, что-то вроде дрифта. Я думаю, что сейчас у нее что-то отвалятся. Потому что видно, что подвеска для такого художества не приспособлена.
Мне кажется, что сейчас просто не прилично ездить на такой машине. Тем более так громко шуметь. Не понимаю, как может быть таким бараном, чтобы этого не понимать.
Я докуриваю и иду обратно. Беру кружку чая со стола, бутерброд и направляюсь в зал. Там подхожу к окну и продолжаю наблюдать за этим уродом. Хочется выйти и напинать ему.
Думаю, что за рулем сидит быдло, которое в данный момент выносит свою агрессию. Мне кажется, что будь у него автомат, он делал бы это по-другому.
Я съедаю бутерброд, отхлебываю мелкими глотками чай, так, чтобы не обжечься. Отворачиваюсь, смотрю на папку, который раскладывает на компьютере Косынку. В очередной раз не понимаю, зачем он это делает. В тот же момент вспоминаю, как он рассказал мне, что хочет подряд выиграть в Солитер, Косынку, Червы и Паук. Я стою впялившись на то, как он старается это сделать. Чувствую, что мое лицо ни на что не похоже. Не знаю, какой есть смысл, чтобы делать это. И все бы ничего если бы это происходило изредка. А то ведь он занимается этим каждый день по нескольку часов. И, он не маленький ребенок.
Я не знаю, мой ли это отец. Думаю, что меня перепутали в детдоме.
Я иду на кухню. Там спокойно допиваю чай. Я помню от отца только одну фразу. Он сказал мне ее, когда я был маленьким. Не знаю было ли это каким-то напутствием. Я ждал от него тогда чего-нибудь такого, и может именно за это, принял его слова. Хотя, сейчас мне кажется он был тогда пьяным, хотя точно не помню. Мы шли тогда по тротуару возле нашего дома. Он спотыкается, как-то неловко. И говорит мне: «Это потому что я на небо смотрю, а ты на землю». Думаю, если это и было наставление, то там какой-то непонятный мне смысл. А вообще больше похоже на оскорбление сына, который, не знаю, чем заслужил такое.
Вообще, я много думал о своем отце. Наверное из-за того, что он какой-то загадочный и ведет себя не так, как остальные. Потому, скорее всего, я с малых лет понял, что жизнь не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Думаю, это и привело к моему странному для нашего времени занятию - думать.
Я не знаю чем заняться. Иду в спальную - вижу мамку у телевизора с широко открытым ртом. Думаю, логично, что в семье быдла, вырастает быдло.
Я не знаю, чем мне заняться, и как, стать человеком. Думаю, что лучшим решением является помыться и лечь спать. Так и делаю.
Я просыпаюсь рано утром из-за шума проезжающих машин. Одновременно, проклиная всех тех уродов, кто так рано ездит на работу, поворачиваюсь и приоткрываю глаз. Вижу открытое окно. Понимаю, что нужно встать и закрыть его, чтобы стало немного потише. Также то, что вставать не очень то и охота. Я закрываю глаза и думаю, что они скоро уедут. Через несколько минут я понимаю, что нет, этого не происходит. Злой, я встаю закрываю окно. Думаю: «Чтоб вы все сгорели»! Плюхаюсь обратно на кровать с чувством, что это ужасное утро. Через несколько минут я понимаю, что мне не заснуть с полным мочевым пузырем. И, что это ужаснейшее утро, которое еще только начинается. Пытаясь как-то исправить положение, я переворачиваюсь на живот и делаю попытки заснуть.
На улице, как я и предполагал, довольно прохладно. По небу ходят тучи. Но дождя, вроде, не предвещается. Хотя, кто его знает.
Я стою на автобусной остановке и жду попутного транспорта. По спрятанными в карманах рукам и по роже, которую я прячу от ветра, всем своим видом похож на замерзающее от непогоды быдло. Этим я ничем не отличаюсь от других стоящих на остановке. Вообще, кажется, что депрессия не у меня одного.
Меня не сильно беспокоит то, что транспорта нет так долго. Обычно, я уезжаю в течении 10 минут. Но сегодня, такого не случилось. (Что, еще раза доказало, что день такой - хуже не придумаешь). Кажется, что неприятности липнут, как снежный ком. И к концу дня совсем меня задавят. Я подношу сигарету к губам и медленно затягиваюсь. Думаю, что если ничего не подойдет до момента, как я докурю сигарету - уеду на такси. Не пожалею денег на стоящее дело. Хоть и с детства привык не кидать их куда попало, а стоять и мерзнуть. Я затягиваюсь, смотрю на таксиста-кабана, читающего газетку. Кажется, что внутри тепло и уютно. (Для меня теплолюбивого очень соблазнительно). Я провожаю взглядом еще несколько непутевых автобусов. Затем опять смотрю на этого кабана в машине. Делаю последнею затяжку и с радостью иду к нему.
Услышав тариф в 160 рублей, я кидаю седло на переднее сиденье. Оглядываюсь на несчастных и замерзающих бывших товарищей и чувствую себя немного человеком.
Мы трогаемся. Я думаю о том, что если у безработного нет денег (что логично), то он не найдет работу. Потому что сам поиск работы требует денег. Таксист включает музыку и на весь авто разливается вокал какой-то башкирской красавицы (наверное, его жены). Я вопросительно смотрю на его профиль. Думаю, что лучше мерзнуть русским на остановке, чем слушать в тепле эту херовину.
От этой лиричной музыки и от гнусавого вокала мне становится дурно. В определенных моментах - совсем дурно. Хочется завопить вместе с ней.
Я закуриваю сигарету и смотрю в окно. Думаю про то, как сейчас приеду в какой-нибудь лоховатый офис. Выслушаю какую-нибудь галиматью, очередной коровы с сеном вместо мозгов. Заполню анкету и уйду с отвратительным отвращением от всего этого сборища неудачников. И больше ничего. Кажется, что нужно Хузимайрдановичу сказать, чтоб рулил обратно. Может тогда он выключит свою кассету:
- Слушай! А что-нибудь нормальное есть послушать!- не выдерживаю я.
Он оборачивается медленно и смотрит на меня и ухмыляется:
- Не нравиться?
- Нет.
- Вам молодым ничего не нравиться. Вот я посмотрю вам только пиво, сигареты. И музыка у вас какая-то отвратительная, громкая. Ничего не понятно. Не по-нашему все, чего то поют. Че поют? Сам не знаешь… А тут хорошо. Мелодия какая… Дивный край родной, такая и песня.
Я отворачиваюсь, думаю, что конец - приехали. Я корю себя за то, что разговорил его. (Таким педерастам требуется только одно слово, чтобы их заинтересовать). Думаю, что он сейчас он захочет меня перевоспитать.
Мне хочется заорать: «Тормози сука! Я выхожу»! А этот урод продолжает:
- От того и жизнь у меня спокойная, теплая, светлая. Не то, что у вас. Бум, бум, бум… Нада, чтоб гармонийя во всем… С природой, с окружающем. Тогда и в душе покой будет. Тепло и светло.
Я поворачиваюсь и смотрю на то, как он неестественно щериться. Мне становится противно. Я чувствую, что это не человек, а просто жопа, которой только и надо, чтоб постоянно быть толстой и в тепле. С расстановкой, паузами он продолжает. (Я готов его обматерить и ударить).
- Молодые вы, взбалмошные. Один ветер в голове гуляет. Ни себя не жалеете, ни матерей своих не жалеете, ни отцов. Причиняете одни страдания. Тьфу… Ну скажи…
Я смотрю в окно и не реагирую. Мне противно.
Глупо сидеть и поддакивать, смотреть на рожу, которая тебе противна и делать вид, что тебе интересно и приятно общаться. Делая тем самым приятное старику. Вдвойне глупо создавать видимость того, что ты что-то осознал и понял. Делая глаза: «Спасибо учитель»! В тройне глупо давать быдлу учит тебя жизни. Ведь оно не знает ничего о жизни. Ну и глупо вступать с ним в какой-то спор по этому и по-другому поводу. Ведь, как известно споры ни к чему не приводят. (Я думаю, что человек может согласиться и сказать, что был не прав, но только не быдло).
Он продолжает петь на пару с башкирской дивой. Я вспоминаю тысячу раз про нужное человеческое изобретение, которого мне в данные минуты не хватает, о плеере. Со временем меньше обращаю на него внимания. После, угомонившись, этот педераст делает тоже самое и меня остается раздражать только эта бабища с противным голосом. Так и едим. Я еще раз закуриваю. Слышу, как он бурчит себе что-то под нос. Думаю, это ему не нравится.
Такие уроды никогда не курят. Никогда не начинали, или начинали, но сразу бросали. Они не курят только лишь потому, что это противно и вредно. А потому не доходят до момента, когда это приятно и полезно.
Я что-то думаю о том, что зря еду. И, что я знал еще это до того, как вышел из дома.
После блуждания в поисках нужного дома с табличкой 34/3, я отпускаю таксиста. И только сейчас у меня возникает мысль, что это был ручной татарин. Я провожаю его взглядом. Думаю о том, что такие даже в гробах лежат с большим комфортом. Я припеваю себе мотивчик из репертуара этой куртатайки, или нэнэйки и захожу в неведомый офис. Чувствую, что совсем охерел от национального башкирского творчества. И, что сейчас еще больше охерею после увиденного работодателя.
В офисе царит непонятная атмосфера, в которой дружелюбного мало. Вокруг сплошные печальные и злые лица. Даже, сидящий у клетке попугай не кажется приветливым. Я что-то думаю о том, какую функцию он у них выполняет. Переглядываюсь с телкой за столом (видимо секретаршей). И иду к ней. Шепчу про то, что по работе и, что мне назначено. Смотрю на отсутствие одного ее переднего зуба. И, вследствие этого замечаю отвратительную улыбку. Она указывает мне на стул, я с покорностью бобика и неудовлетворенной рожей присаживаюсь. Смотрю на попугая. И, видимо, жду какого/ю-нибудь орла, или птичку, что со мной будет беседовать. Заранее настраиваю себя на сдержанность, внимательность и серьезность. Вспоминаю про статьи в интернете и мои предыдущие случаи.
Думаю, главное - не показать всяческую или предельную незаинтересованность, которой я обычно везде славюсь. А показать обратное, что я заинтересован в продвижении бренда, товара и еще чего-нибудь. (Не помню чего она там по телефону сказала). То есть, дать почувствовать, что ты такой же как он/она, как та корова и как тот попугай за исключением нескольких отличительных особенностей.
Он приходит. Высокий, широкоплечий, в больших очках и с серьезным ебалом. Он садиться за стол, смотрит на меня взглядом: вот очередной урод, как меня достала эта работа. Я хочу ответить ему: урод - это ты, могу доказать любезный, развалиться на стуле, взять сигарету, сказать этой кобыле, чтобы принесла кофе. Но сдерживаюсь и прошу себя вдохнуть воздуха. И мне становится легче. Думаю, что выгляжу, вполне спокойно.
Этот Макасин начинает лепетать про дела фирмы. Из чего я узнаю, что он является директором и, что они занимаются оптовыми поставками (от питания до цемента). Про обязанности потенциального сотрудника, в котором они очень нуждаются. В это время он глядит на меня очень пристально. Так, как смотрит тузик перед тем, как порвать грелку. Я, даже в эти моменты держусь достойно, несколько опускаю голову, в знак подчинения бронтозавру. Но, потом снова поднимаю и тем самым говорю: все в порядке друган, сработаемся. Думаю, что так и нужно вести себя (от того и взаимосвязь руководитель-подчиненный, что один руководит, а другой подчиняется).
Размышляю о том, чем я действительно буду заниматься. А точнее сравниваю его звучные слова с русскими народными, которые хоть и не так красивы, но зато лучше отражают всю суть дела. С их помощью понимаю, что кабан несколько недоговаривает и искажает действительность. Хотя, думаю, что это естественно и странно было бы ожидать от него противоположного.
Со своей ролью справляюсь не плохо и убедительно. Хоть и делаю без всякого интереса и удовольствия, потому что не нахожу ничего такого, что бы меня привлекало. Его прерывают несколько звонков, различное быдло, в виде помощников. На что я вижу в его глазах: посмотри с кем приходиться работать. Я думаю первой мыслью, что это победа. А второй: оно мне надо? После нескольких слов про перспективы, в которых (тут он убедительно показывает) он уверен, я чувствую, что разговор переходит в заключительную фазу. Я еще раз глубоко вдыхаю и на выдохе слушаю. Хотя тут же понимаю, что эта часть - моя. (Потому что он спрашивает меня про возникшие вопросы).
Я отворачиваю башку с видом, что размышляю о чем-то важном. На самом деле думаю о бесполезности своего высшего образования и специальности менеджер. Если в итоге придется перебирать бумаги и отвечать на звонки сидя в офисе с 8 до 6, что делает та же секретарша.
С умным видом спрашиваю его что-то про свежий воздух, который необходим молодому организму. И про интересную работу в дружном коллективе (точь в точь повторяя объявление на сайте). В итоге вижу физиономию: я не понял, кто к кому устраивается? Бери, что дают. И совершенно нелогичные той реакции слова про то, как интересно рыться в бумажках («ты не представляешь»!). Я киваю и говорю что-то в духе: «Ой ой извините - это действительно так, простите меня невежу, я это осознал.»
На этом встреча заканчивается. Я, наконец, дышу нормально. Встаю из-за стола, жму руку кабану. Думаю, что работа у меня в кармане. И про себя говорю: «Оно мне надо?»!
Ведь знал, что не нужно ехать. Знал и ехал с надеждой оказаться не правым.
С чувством выполненного, как по маслу плана, я иду вон. Закуриваю сигарету и немного стою у входа в фирму и не представляю себе, как буду приходить сюда к 8 и уходить в 6, а может и в 7, 8, 9 (как начальник скажет). Точнее не представляю себе этого. Я медленно втягиваю табачный дым и понимаю всех бедняг, которые начали курить на нервной почве. Думаю о том, что не стоят этого оклад в 25 тысяч + премиальные, без опыта работы, инициативный, с четко выраженной жизненной позицией. Ведь я, хоть и бываю, разной сволочью, но все же не намерен вложить себе на шлем какое-то говно и нести его с высоко поднятой головой, день за днем не взирая ни на какие трудности (грипп + аллергия). Тем самым проживая не свою жизнь, а того другого, у которого жизненная позиция отчетливо выражена.
Я сажусь на общественный транспорт и обещаю себе подумать над этим не простым предложением. Ведь куда-то устраиваться все равно придется. И я не думаю (хоть и сильно надеюсь на это), что найду что-нибудь подходящее, или, хотя бы, что-то, что хоть на немного лучше этого.
Я захожу домой для того, чтобы закинуть диплом и трудовую, посмотреть на них загадочным взглядом и подумать о их действительной стоимости и ценности. А затем закинуть их в ящик рабочего стола и закрыть на замок.
Я выхожу из дома, прикуриваю сигарету и иду неизвестно куда. Мне звонит знакомая Ленка. Я рассказываю ей какие-то дурацкие анекдоты и не менее дурацкие истории, она от этого сильно ржет и говорит мне что-то о своей нежности. Я не понимаю зачем мне это нужно, но разговор продолжается около часа, а под конец становится каким-то романтичным. Так, что по-тихому член поднимается, что не совсем удобно, от того, что я иду по улице. Мне приходится прекратить разговор по этой причине. И не знаю по какой причине (может из-за ощущения того, что она обеими руками будет за, так как сама позвонила), я прощаюсь я ней странно и говорю, что хочу встретиться. В ответ сразу получаю: «Да!», даже расстраиваюсь таким быстрым согласием.
Договариваемся, что я зайду к ней к 11 по месту жительства, и буду с цветами и с деньгами. Тут я спускаюсь на землю и думаю о том, что секс нужно будет оплачивать и, что нужно будет каким-то образом узнавать адрес обитания кобылицы, который по ее мнению я должен помнить, в связи с тем, что кобылица она отменная. Думаю, если попробовать задать наводящий вопрос с намеком на примерное ее нахождение, скрепленный таким веским аргументом, как дырявая память, тут на всем может и закончиться. (Потому что таких телок не забывают). Потому, не испытываю судьбу, говорю: «До встречи, любимая, целую ваши руки, ухи и губки!» и еще какую-то приятную мне и ей пошлятину. Кладу трубку, звоню по знакомым и разными обводящими путями пытаюсь узнать номер стойла.
Через минут 55, мне не остается ничего другого, как признать все эти попытки напрасными. Я закуриваю и матерю про себя всех, кому уделил столько внимания (как оказалось напрасно). Смотрю, на часах девять двадцать пять. Соображаю, что до начала свидания 1 час 35 минут и, что единственный путь к сердцу и стойлу - это по ее номеру телефону.
- Приветик, - я ненавижу это слово и интонацию, с которой оно говориться.
- Приветик!
Нужно срочно врать. И чем красочнее, тем лучше:
- Я купил тебе цветы, три красные розы.
- Даааа ааа? Замечательно!
- Надел свой лучший костюм. То есть, - думаю, что со смехом лучше, - точнее свой единственный костюм. Галстук, ботинки начистил до блеска. Выхожу на улицу и кричу значит: извозчик, извозчик, мать твою… извозчиииик! Приезжает значит, на лошадях извозчик…
- На лошадях?
- Да… Ну на кобылицах, - я не понимаю, что я несу, но думаю, что как-нибудь все это куда-нибудь вырулю, - то есть он, значит в повозке, а впереди него кобылы…
Хочу сказать такие, как ты…
- …сажусь в бричку и кричу: гони к любимой моей, давай, гони к судьбе моей, любимой! А он спрашивает: к кому барин? Я говорю: ты, что блядь, мещанин, то есть, ахуел крестьянин! Ты что, Елену Анатольевну не знаешь?
- Геннадьевну, - ржет она с отдышкой.
- Ты что, ахуевший крестьянин, Елену Геннадьевну не знаешь. Как сука, у ней в поместье яблоки воровать так вы все знаете. А когда помещика отвезти. Сука, цену набиваешь. Или хочешь, чтобы я тебе педерасту в лаптях, крестьянину дорогу показывал! Не бывать такому!
Она смеется. Я думаю, как все же подвести и узнать все-таки номер дома, название улицы, или еще чего-нибудь, а на уме возникает почему-то совсем другое:
- Знаешь, что он мне на это сказал?
- Что? - выдыхает и кашляет она.
- Оборачивается и как-то злобно смотрит: «Ни чего, барин, революция не за горами».
- Так и сказал.
- Да… Тееееперь он гонит лошадей под 200, специальный корм, силос с добавлением нитроглицерина, так что из попы пламя вырывается. У него уже все усы обгорели. И вот я думаю, что он все таки не туда меня везет. Слишком у него рожа, знаешь, невежественная, неученая. Думаю, как раз та рожа, которая ни один маршрут не способна запомнить. Или знаешь та, которая барина ненавидит и на зло ни туда отвезет. Вы бы, Елена Геннадьевна, дали мне какие-нибудь ориентиры, а то ведь завезет этот остолоп куда-нибудь. Мы то, помещики, знаете, такой народ, что маршрутов не запоминаем. Собственно… Из-за ненадобности, да и из-за лености и дырявой памяти их плохо помним…
В трубке раздается последний всхлип смеха, а потом молчание, которое нарушается возбужденно недовольным голосом:
- Так ты мой адрес не знаешь? К чему быль весь этот спектакль?
Все карты на стол. Сдаюсь:
- Да, не знаю.
- Понятнооо! Я так и думала…Наверное всех обзвонил, узнавал…
- Да.
- Все вы мужики такие. Даже адрес забыл. А я о тебе думала, между прочим… Ну… заходи, как-нибудь… Не обещаю, что буду рада, конечно, но чайком угощу...
Она бросает трубку. Я повторяю про себя: «Обязательно зайду, скажи только адрес, а то этот остолоп гонит неизвестно куда и огонь из жопы лошади такой сильный, что опалил ему усы».
Я закуриваю, медленно вдыхаю дым.
Женская ласка, телкины груди, я пьяный и немного счастливый - все было так близко. Я с грустью провожаю молодую пару и иду куда-то по аллее. Поднимаю воротник, застегиваюсь и морщусь от холода.
#рассказ #книга #отношения #психология #размышления