...Она очнулась от стука открывающейся двери. От истощения ее пошатывало. Мир вокруг то и дело терял резкие очертания. Звуки накладывались один на другой, создавая многослойное эхо.
Она даже не могла вспомнить сколько дней, или недель провела в этой комнате одна. Прислушиваясь к тяжёлым шагам, она пыталась представить, что будет дальше, что ждёт ее теперь, когда он вернулся.
Хозяин неторопливо вошёл, но казалось, не обратил на нее никакого внимания. Уселся в кресло, достал пачку сигарет, закурил. От тяжёлого табачного дыма ей стало ещё хуже. Жажда, которой она страдала так долго, навалилась новым приступом острого желания ощутить хотя бы каплю влаги.
Он не замечал ее страданий, или делал вид, что не замечал. Извлёк из холодильника пивную банку, щёлкнул крышкой. Тихое, едва слышное шипение показалось ей оглушительным.
Оставаться в сознании становилось все трудней. Когда она смогла вновь сосредоточиться на происходящем, он уже вышел из комнаты и стоял в туалете. Дверь была раскрыта. Она отчётливо услышала звук расстегиваемого замка молнии на брюках, потом раздалось звонкое журчание, которое, казалось, никогда не закончится.
Жажда вгрызалась в нее изнутри, буквально выкусывая последние капли. В этот момент она оказалась бы рада даже жидкости, льющейся сейчас в нескольких метрах от неё. Если бы он только знал об этом. Если бы представлял, на что она готова...
Вернулся. Подошёл. Совсем близко. Она чувствовала его дыхание. Слышала как поскрипывает половица под его тяжелыми ботинками. Казалось, ещё мгновение и она вздрогнет под его рукой, наконец-то получив то, чего так ждало ее измождённое хрупкое тело.
В это мгновение она снова ощутила свою абсолютную беспомощность и покорность, готовность принять любые муки, отсутствия сил противостоять его непредсказуемости, равнодушию, жестокости...
Он отступил на пару шагов. Посмотрел невидящим взглядом, рыгнул пивным перегаром, так будто находился в комнате совершенно один. Посмотрел на часы и, видимо, остался не слишком доволен: приходилось куда-то спешить.
Спустя минуту дверь за ним захлопнулась. Но этого она уже не помнила – забытая маленькая герань, засыхающая на окне.