На партсобрании ("Вечер с Соловьёвым") разбирали дело "гражданина Дворковича".
Устроили ему разнос на всю страну и предлагают "извиниться перед шахматным сообществом".
Вы должны это посмотреть. А ещё мы сделали текстовую расшифровку.
А.ХИНШТЕЙН: Гражданин Дворкович позволил себе написать вещи, которые не просто бывший вице-премьер и бывший помощник президента не может писать, а просто любой человек, уважающий свою страну и относящийся к ней как к своей, а не как к "этой" стране не может себе позволить.
Да, понятно, ты международный спортивный чиновник. Да, понятно, ты выступаешь не только от российского имени, но и от всего шахматного сообщества. Но когда ты говоришь, что "мы всем сердцем болели за украинских детей"... А за русских детей ты не болел? Когда ты говоришь: "мы сделаем всё, чтобы российские и белорусские сборные не участвовали"... Он мог написать вещи, идущие изнутри, с каких-то пацифистских позиций, я бы это понял. Но это были бы пацифистские сдержанные, а не антироссийские позиции!
Президент на текущей неделе говорил про национал-предателей и про пятую колонну. Эта пятая колонна, эти национал-предатели - люди, для которых интересы страны являются товаром, за который можно чего-то купить, которые пытаются заранее обеспечить себе тёплое место за кордоном, на западе, а может быть, мечтают о новых порядках. Эти люди проявляют себя всё активнее и активнее! Я прогнозирую, что гражданин Дворкович не последний в этом ряду. И вот с этим национал-предательством, с этой пятой колонной нужно разбираться!
...Я сейчас не к охоте на ведьм призываю, не за люстрацию выступаю. Я сейчас говорю о том, что у каждой проблемы есть фамилия, имя и отчество. Я говорю о том, что те, кто допустил сложившуюся ситуацию в разных сферах и в разных отраслях, должны за это отвечать! Я говорю о том, что национализация элит, о которой мы так долго и много говорили, на самом деле не была проведена в полном смысле этого слова!
Я разделяю слова Путина: вопрос же не в том, что у кого-то живёт на западе или кто-то любит есть фуа-гру. Ну, многие из нас любят есть фуа-гру, ничего в этом страшного и предосудительного нет.
В.Соловьёв: Я не люблю.
А.ХИНШТЕЙН: Ну вот видите, вам проще. А кто-то любит.
В.СОЛОВЬЁВ: Просто жирновато.
А.ХИНШТЕЙН: А кто-то, может быть, полюбил бы, но не пробовал никогда. Потому что фуа-гра, к сожалению, стоит дороже, чем гречка и сахар, которые сегодня тоже дорожают, и это тоже проблема, с которой нам надо разбираться!
...А потому что в любой ситуации, к сожалению, наряду с самими лучшими сторонами человеческого существа - героизмом, самопожертвованием, мужеством - проявляются и самые низкие. Так было во все времена потрясений: кому война, кому мать родна. И с этих людей тоже надо спрашивать! И с тех, кто допускает надо спрашивать! И жёстко надо спрашивать! Иначе нас просто люди не поймут.
Мы обязаны, просто обязаны провести эту работу над ошибками. Мы слишком долго были добренькими: "ну ладно, ну чего такого, ну вот сегодня она министром работает, вчера за Навального топила - ну девочка, погорячилась... Ну подумаешь, уехал у кого-то один сын за границу, другой... Нет. Хотим мы или нет, нравится или не нравится - сегодня мы существуем в тех условиях, когда каждый должен ответить для себя на вопрос: твоя страна или не твоя страна? "Эта" страна или наша страна?
Нам надо это сделать - работу над ошибками - ещё и ради памяти ребят, кто сегодня погиб. Они погибали, свято веря, что защищают Родину, защищают своё Отечество. ... Они погибали не за тех, кто сегодня рассчитывает поживиться, поймать в этой мутной воде чего-то себе! Не за тех, кто пытается дополнительные сверхприбыли извлечь! Не за тех, кто думает, как бы им повыгоднее своим местом, своей должностью, своим креслом проторговать! Они за нас погибали. Мы просто их предадим, если эту работу над ошибками не проведём.
В.СОЛОВЬЁВ: Аркадий Дворкович - мой личный друг.
А.ХИНШТЕЙН: Сочувствую.
В.СОЛОВЬЁВ: Я знаю Аркадия двадцать с лишним лет. Я с ним познакомился, когда он был ещё совсем юный заместитель министра. Я говорил с Аркадием две ночи подряд. Хотел понять, что произошло.
А.ХИНШТЕЙН: И?
В.Соловьёв: Аркадий находится в России. Он никуда не уезжает и не собирается уезжать, никаких запасных аэродромов он не делает. Я его спросил: объясни мне, что произошло? Я прочитал это интервью и реально не могу понять: что произошло? Вот зачем это всё?
Он говорит: такое давление внутри, и он думал, что таким образом ему удастся спасти спортсменам возможность выступать хотя бы в индивидуальном качестве. Я сказал, что, на мой взгляд, это не так. И сказал, что было бы правильно, даже если такой вопрос ставить... Ты, будучи гражданином России, не можешь голосовать против российской и белорусской сборных. Лучше просто уйти с поста ФИДЕ.
Аркадия никто не увольнял со Сколково. Мало того, вчера, когда спросили Дмитрия Сергеевича Пескова, он сказал, что это решение Аркадия. Аркадий принял это решение сам. Он очень тяжело переживает, конечно, ощущая свою неправоту в том, как сформулировал и к чему это привело.
Но важно, что он никуда не бежит, не скрывается. Он не уехал удобно в отпуск, как сейчас многие наши звёзды, и оттуда высказывает свою позицию. Да, на мой взгляд, он совершил ошибку, но он совершил её, находясь здесь. И сейчас по полной программе, и заслуженно, получает от многих слова осуждения. Это было и на уровне "Единой России", когда господин Турчак выступил очень жёстко, и Дмитрий Рогозин... Ну, он готов отвечать за свои ошибки.
А.ХИНШТЕЙН: Владимир Рудольфович, извините, я понимаю, что это ваш товарищ... Знаете, со стороны это похоже вот на что: я командир подразделения, во время боя своих солдат поднял и пошёл сдаваться врагу со словами: "Я хочу им жизни спасти".
В.СОЛОВЬЁВ: Ситуацию можно оценивать как угодно, у каждого есть своё право. ... Это была страшная ошибка.
А.ХИНШТЕЙН: Вопрос же не в ошибке. Это вопрос, что у тебя сидит в голове! Что у тебя в подсознании!
В.Соловьёв: Это такая сложная тема, подсознание. Я сейчас наблюдаю такое количество людей, которые, в отличие от Аркадия, на государственной службе, и у которых пошло такое раздвоение сознания!.. Вы правильно сказали, сейчас такое время тяжёлое. Многие зашатаются. Просто важно нам не сорваться в 1937-й год, в эту колею. Нам важно продолжать оставаться собой. Но каждый должен понимать ответственность тех слов, которые он говорит, способность выполнять работу в текущих обстоятельствах и делать выводы. Не можешь - отойди в сторону. Лучше честно скажи: не могу, и отойди в сторону.
А.ХИНШТЕЙН: Я не хочу с вами спорить, но я себе не представляю, чтобы кто-то из наших выдающихся или великих спортсменов, российских или советских, исходя из каких-то таких мотивов - надо ребят защитить... Я себе не представляю, чтобы Сан Саныч Карелин, например, выступил с таким призывом.
В.СОЛОВЬЁВ: Сан Саныч Карелин - другой человек. Но мы сейчас видим, столько у нас спортсменов потекло, которые стали говорить: "Не-не-не, мы хотим выступать!"
А.ХИНШТЕЙН: А зато у нас есть пример другого шахматиста - Карякина.
В.СОЛОВЬЁВ: Ну, опять-таки, Карякин замечательный шахматист, но он не функционер. Карякина я обожаю, он замечательный парень, крымский, то есть там вопросов нет. Он свою позицию чётко и ясно сформулировал.
Опять же, я никого не хочу судить. Я просто констатирую, что время тяжёлое и люди совершают ошибки. Это сто процентов. Поэтому лучше, если они чувствуют в себе слабость, заранее отойти в сторону.
А.ХИНШТЕЙН: Тогда пусть Аркадий Владимирович придёт в эту ли, любую другую студию...
В.СОЛОВЬЁВ: Я думаю, это не сложно.
А.ХИНШТЕЙН: ...и честно об этом скажет, извинившись перед людьми. И перед шахматным сообществом в том числе.
В.СОЛОВЬЁВ: Покаяние Раскольникова на Сенной площади - идея хорошая, но я в любом случае Аркадию Владимировичу это предложу.
Посмотреть В И Д Е О
* * *