На кухню главного ресторана парка развлечений ворвался мужчина и потребовал немедленной встречи с шеф-поваром.
― Добрый день! Чем могу помочь? ― вежливо, но настороженно спросил повар, глядя на гостя, которого скрутили два официанта и охранник.
― Ты шеф? ― мужчина нахмурился так, будто собирался объявить войну.
― Я, ― повар машинально поправил фирменный колпак.
― Мне тут заявили, что ваша кухня не может приготовить то, что я хочу!
― Простите, но у нас меню… Уверен, вы найдете достойные варианты.
― Нет! Не найду! ― мужчина рванулся вперед, но охранник крепче вжал ему руку в спину. ― У моей дочки сегодня день рождения! Я заплачу сколько скажете. Или вы способны только по бумажке готовить? Тоже мне шеф! Пустышка, тьфу!
Сработало. Самолюбие шефа было задето. Колпак сполз на глаза, пальцы согнули пополам металлический половник, а ноздри раздулись, как у разъяренного быка.
― И что же это за блюдо? ― с вызовом произнес кулинар. ― Итальянское? Чешское? Французское? Или, может, азиатское? ― он говорил громко, чтобы никто не смел усомниться в его авторитете. ― Я тридцать лет в кулинарии: десять работал в Индии, пять ― в Шанхае, начинял равиоли в Палермо. Я уж не говорю про два года, проведенные в роли кока на ледоколе. Да я вам тюленя замариную так, что вы мне лично пальчики оближете!
Мужчина мотал головой.
― Суп с буковками!
― Чего-о-о? ― удивился шеф.
― Ага! Слабо? ― на лице мужчины расцвела торжествующая ухмылка.
Шеф-повар замер на секунду, затем с силой хлопнул ладонью по столу:
― Будет вам суп с буковками!
― И картошку не забудьте! ― ловко выскользнув из захвата, бросил на прощание гость и исчез за дверью.
***
― Пап, а ты где пропадал? ― дочка склонила голову, когда помятый отец вернулся за стол.
― Договаривался с шефом. Будем есть твой любимый суп, ― он улыбнулся так тепло, что глаза заблестели.
― Да ладно… Я бы и пасту съела…
― Не-не, сегодня твой день! Ты получишь всё, что захочешь! ― он отхлебнул из графина, будто отмечал победу.
Суп подали в глубоких винтажных тарелках. Прозрачный бульон, зелень горкой: лук, укроп, петрушка. Рядом — редис, нарезанные крупными дольками азербайджанские помидоры, теплый черный хлеб (только из печи) и солонка с крупной солью. Шеф лично следил, чтобы алфавит в супе не слипся — каждая буква держала форму.
Аромат разнесся по залу, и люди то и дело оборачивались, чтобы посмотреть на отца с дочерью, сидевших в углу.
― Молодец шеф, знает толк! Поблагодарите его от нас! ― мужчина сиял, протягивая официанту купюру.
***
― Ну, куда теперь? ― спросил отец, когда они, сытые, покинули ресторан.
― Может, на чертово колесо?
― А ты не испугаешься? Там знаешь как высоко? Почти космос! ― напускал жути мужчина, размахивая руками и театрально меняя интонации голоса.
― Не испугаюсь. Ты же сам потащил меня в парк аттракционов, а я хотела в обычный ― уток покормить.
― Пф-ф, уток! Да это разве развлечение? В день рождения надо делать что-то такое, чтоб ого-го! Чтоб на всю жизнь запомнилось! Сладкую вату будешь?
― Но мне нельзя сладкое… ― горько прошептала дочка.
― Кто сказал? ― помрачнел лицом мужчина.
― Доктор…
― А мы ему не скажем, ― подмигнул отец и купил в ларьке два больших сахарных облака на палочке.
Они медленно прогуливались по парку, бросая взгляды на карусели и смеясь над криками посетителей, взмывающих в небо и резко пикирующих к земле.
― Я в твоем возрасте постоянно на этих горках катался, ― показал отец в сторону американских горок, где люди с дикими воплями носились по рельсам, бледнея в вагонетках.
― Ой, не ври уж, ― смеялась дочка, аккуратно откусывая от сладкого облака. А когда отец засмотрелся на какую-то даму, незаметно оставила вату рядом с урной: одного укуса ей вполне хватило, чтобы насладиться великолепным угощением. Больше было нельзя.
― Честно тебе говорю. Колени до сих пор дрожат, ― он показал на хронический тремор. ― Но весело. Даже маму твою пару раз удалось уговорить прокатиться.
― Врешь!
― Зуб даю! ― мужчина дернул себя ногтем за верхний резец.
― Тогда пойдем попробуем! ― дочка схватила отца за руку и потащила к аттракционам.
― Эм... Ну... Ладно, давай попробуем.
***
― Два детских, пожалуйста, ― хитро подмигнул отец кассиру, которая таяла от жары за стеклом будки. Она не разделяла желание мужчины глупо шутить и попросила оплатить как положено.
― Ладно, ладно, шучу же. Один взрослый и один детский, ― мужчина протянул деньги и, снова подмигнув, добавил: ― У моей дочки ― день рождения. Сдачи не нужно, а это вам, ― он протянул женщине свое сахарное облако и некрупную купюру. ― Я не кусал, честное слово, угощайтесь.
Кассир наконец улыбнулась и протянула в ответ два билета: один взрослый и один детский.
― Ну что, где сядем? С другими ребятами? ― указал отец на вагонетку с галдящими детьми.
― Ну уж нет! Я спереди хочу, чтобы всё было видно!
Они честно пропустили целую очередь, чтобы занять передние места в следующем заезде.
Когда молодой оператор открыл калитку и объявил о запуске новой группы, отца с дочкой резко потеснили двое рослых мужчин. Не обращая внимания на выкрики из очереди, они заняли первые места и уткнулись в свои телефоны.
― Простите, разрешите обратиться, ― подошел к ним отец именинницы. ― Джентльмены, у меня у ребенка день рождения, ― показал он на дочку. ― Могу я как-то с вами договориться, чтобы вы уступили нам места, которые, согласно очереди, должны были занять мы? Войдите в положение, прошу вас, ― любезно обратился он.
Мужчины переглянулись и мерзко захихикали.
― По-моему, в ее возрасте уже надо понимать, что в жизни нельзя получить всё, что хочется, лишь потому, что у тебя день рождения, ― лениво рыгнул один из хамов.
― Ну я вас прошу, это же так важно для ребенка. Уверен, вы сможете понять, наверняка у вас тоже есть дети, ― предпринял последнюю попытку отец.
Любезный тон не возымел успеха.
― Слышь, раз ты не можешь, тогда я скажу, ― произнес второй и, наставив указательный палец на именинницу, произнес: ― Никто ничем тебе не обязан. В жизни, чтобы что-то получить, мало попросить или занять очередь, — надо иметь на это реальное право, а у тебя, дурында, его…
Он не успел закончить фразу, потому что отец схватил его за палец и заломил так, что визг хама оказался куда громче тех звуков, что доносились с самого страшного аттракциона парка.
― Еще раз ткнешь пальцем в мою девочку или заговоришь с ней в подобном тоне, я тебе этот палец по самый локоть знаешь куда засуну?
― Ты чё творишь? ― попытался вступиться за невежу друг и замахнулся для удара, но тут же отхватил в солнечное сплетение так, что без всяких горок у него перехватило дыхание, а перед глазами засверкали звездочки.
Через секунду оба выбежали из вагонетки. Теряя на ходу остатки самоуважения, они с воплями и угрозами исчезли за ограждением.
Поездка получилась захватывающей. Отец почти всё время ехал молча и с закрытыми глазами, не убирая палец с пульса и отсчитывая удары. Зато дочка визжала так, что перекрывала голосом шум механизмов и ни разу даже не моргнула, боясь пропустить веселье.
― Вот это я понимаю, развлечение! В следующем году повторим? Или испугалась? ― спросил мужчина, сходя с платформы на трясущихся ногах, словно танцуя на ходу рок-н-ролл.
― Пап, а ты себя как чувствуешь?
― Живее всех живых! Будь моя воля, катался бы каждый день. Ну что, теперь на чертово колесо?
― Ага.
Они взяли по хот-догу и двинулись в сторону новых экстремальных ощущений. Но не успели приобрести билеты на аттракцион, как к ним подошел человек в форме и попросил пройти с ним. На лице его отобразилась смесь удивления, веселья и искреннего беспокойства, когда по пути он поинтересовался у отца о произошедшем инциденте на американских горках, а тот подтвердил, что участвовал в драке.
― Я готов принести свои извинения, ― сказал мужчина, когда они подошли к полицейской машине, где их уже ожидали потерпевшие. Другой страж порядка составлял заявление, которое они ему надиктовывали. Сам Некрасов позавидовал бы их художественным оборотам и эмоциям. ― Только пусть они сначала извинятся за то, что нагрубили моей дочке.
― Так, подождите. Хотите сказать, что вот этот человек нанес вам тяжелые физические и моральные увечья? ― отложив бумаги в сторону, спросил полицейский у потерпевших, кивнув на отца с дочерью.
― Да, это он! Псих! Он мне палец вывихнул!
― А меня чуть не убил!
― Серьезно? ― полицейский смотрел на этих двух здоровых ябед и чувствовал, что его пытаются «налюбить». ― Вы, конечно, извините, товарищи жертвы, но вам самим не стыдно?
― Ну вы же защищаете закон? Вот и защищайте нас от всякого быдла! Или вы из тех, кто за наши налоги привык только брюхо отращивать?!
― Я прошу у вас прощения, ― полицейский разорвал заявление в клочья. ― Не смеем задерживать. А этих говорунов давай в участок, ― кивнул он своему товарищу на потерпевших.
― Да ты чё, начальник, какой участок?! Да что не так с этой страной?! У меня отец над прокуратурой живет, я ему ща наберу! ― еще с минуту доносились эхом крики, пока двое «злодеев» удалялись от машины в сторону каруселей.
***
― Ну, как тебе твой день рождения? ― отец нервно теребил салфетку, когда они на закате дня снова сидели в ресторане и ждали свой заказ.
― Спасибо, пап, это было незабываемо! Особенно мне понравилась комната страха, ― произнесла дочка, еле скрывая от любимого родителя усталость. ― Не так страшно, как то, что показывают в новостях каждый день, но всё равно нервишки щекочет. Может, закажем шампанского? ― она забрала у него салфетку и ласково погладила по руке.
― А тебе разве уже можно по возрасту? ― прошептал отец, опасливо оглядываясь по сторонам, а затем в очередной раз по-доброму улыбнулся.
― Думаю, от одного бокальчика ничего не будет. Да мы и не скажем никому, ― дочка подозвала официанта и показала ему на позицию в меню. ― Только на этот раз я угощаю.
― Да ты что, да я же…
― Не спорь, ― она потянулась к сумке, и отец сдался.
Через десять минут им принесли бутылку шампанского, бокалы и печеночный торт, который отцу так же, по спецзаказу, согласились приготовить на кухне в честь праздника. Это было любимое угощение, которое ее мама готовила раньше на все дни рождения. Торт украшала большая свечка в виде цифры.
― Ну что, Лен, задуешь? ― в нетерпении спросил отец, который сам был похож на маленького именинника, ожидавшего чуда.
― Пап, тут должны быть две одинаковых цифры. Они, наверное, потеряли одну по дороге, ― встревожилась дочь, глядя на своего любимого пожилого отца, который уже еле шевелил губами от полученной дозы веселья. ― Не вставай, я сама схожу на кухню. Ты же им деньги заплатил.
― Нет-нет, ― остановил он ее, ― всё правильно, я сам купил всего одну… С днем рождения, мой маленький ребенок. Для меня тебе всегда будет пять лет.
Александр Райн
Если вам понравилась история, поддержите автора лайками, репостами или угостите печеньками 2202206829408835 (сбербанк) буду рад любой вашей поддержке! =) Спасибо
остоихорках катался, ― показал отец в сторону американских горок, где люди с дикими воплями носились по рельсам, сидя в вагонетках.
― Ой, не ври уж, ― смеялась дочка, слегка лизнув сладкое облако.
― Честно тебе говорю. Страшно,― изобразил он наигранный испуг, ― но весело. Даже маму твою пару раз удалось уговорить прокатиться.
― Врёшь!
― Зуб даю! ― мужчина дернул себя ногтем за верхний резец.
― Тогда пойдём, попробуем! ― предложила дочка, и, укусив только раз, незаметно оставила сладкую вату рядом с мусорным ведром: одного этого укуса ей вполне хватило, чтобы насладиться великолепным угощением ― больше было нельзя.
― Эм... Ну... Ладно, давай попробуем, ― нервного сглотнул мужчина.
― Два детских, пожалуйста, ― мужчина подошел к кассе и, хитро улыбаясь, подмигнул продавцу. Женщина, сидевшая за стеклом, не оценила шутку.
― Ладно, шучу. Один взрослый и один детский, ― мужчина протянул деньги и, снова подмигнув, добавил: ― У моей дочки ― день рождения. Сдачи не нужно, а это вам, ― он протянул женщине своё сахарное облако. ― Я не кусал, честное слово, угощайтесь.
Кассир наконец улыбнулась и протянула два билета: один взрослый и один детский.
― Ну что, где сядем? С другими ребятами? ― указал отец на вагонетку с галдящими детьми.
― Ну уж нет! Я спереди хочу, чтобы всё было видно, ― загорелись глаза у дочки.
― Простите, разрешите обратиться, ― подошел отец к двоим мужчинам лет тридцати, которые протолкнулись впереди остальных и заняли первые места. ― Джентльмены, у меня у ребёнка день рождения, ― показал он на дочку. ― Могу я как-то с вами договориться, чтобы вы уступили нам эти два места? Войдите в положение, прошу вас, ― любезно обратился он.
Мужчины равнодушно взглянули на именинницу, затем один из них насмешливо произнес:
― По-моему, в её возрасте уже надо понимать, что в жизни нельзя получить всё, что хочется, лишь потому, что у тебя день рождения.
― Ну, я вас прошу, это же так важно для ребенка. Уверен, что вы сможете понять, наверняка у вас тоже есть дети, ― предпринял последнюю попытку отец.
Эти двое начали издевательски хихикать.
― Слышь, раз ты не можешь, тогда я скажу, ― произнес уже другой мужчина и, выставив указательный палец в сторону именинницы, небрежно сказал: ― Никто ничем тебе не обязан. В жизни чтобы что-то получить, мало попросить — надо иметь на это реальное право, а у тебя его нет.
После этих слов отец схватил мужчину за палец и заломил так, что мужик завизжал.
― Ещё раз ткнешь пальцем в мою дочку или будешь говорить с ней в подобном тоне, я тебе этот палец по самый локоть знаешь куда засуну?
― Ты чё творишь? ― попытался вступиться за мужчину его друг и замахнулся для удара, но тут же отхватил в солнечное сплетение так, что без всяких горок у него перехватило дыхание, а перед глазами засверкали звездочки.
Двое выбежали из вагонетки и исчезли за ограждениями.
Поездка получилась захватывающей. Отец почти всё время ехал с закрытыми глазами и не убирал пальцы с пульса, отсчитывая удары. Зато дочка визжала так, что перекрывала голосом шум механизмов.
― Вот это, я понимаю, развлечение! В следующем году повторим? Или испугалась? ― спросил мужчина, сойдя на платформу.
― Ты себя как чувствуешь? ― смотрела дочь на побледневшего отца.
― Живее всех живых! Будь моя воля, катался бы каждый день. Ну что, на чёртово колесо?
― Ага.
Они взяли по хот-догу и двинулись в сторону новых экстремальных ощущений. Но не успели отец с дочерью приобрести билеты на карусель, как к ним подошёл человек в форме и попросил пройти с ним. Лицо его выглядело суровым, но очень удивлённым, когда он поинтересовался у отца о произошедшим инциденте на американских горках, и тот подтвердил, что участвовал в драке.
― Я готов принести свои извинения, ― сказал мужчина, когда они подошли к полицейской машине, где их уже ожидали потерпевшие, с чьих слов другой страж порядка составлял заявление. ― Только пусть они сначала извинятся за то, что нагрубили моей дочке.
― Так, подождите. Хотите сказать, что вот этот человек нанёс вам тяжёлые физические и моральные увечья? ― прекратив писать, спросил полицейский у потерпевших, глядя удивленно на отца с дочерью.
― Да, это он! Псих! Он мне палец вывихнул!
― А меня чуть не убил! ― поддержал друга второй пострадавший.
― Серьезно? ― вопросительно поднял бровь полицейский. ― Вы, конечно, извините, но вам самим не стыдно? ― поинтересовался страж порядка, внимательно изучив внешний вид агрессора.
― Вы же защищаете закон? Вот и защищайте нас от таких уродов! Или вы из тех, что за наши налоги привыкли только брюхо отращивать?!
― Я прошу у вас прощения, ― обратился полицейский к отцу с дочерью и разорвал заявление в клочья. ― Вы свободны. А этих говорунов давай в участок, ― кивнул он своему товарищу.
― Да как вы смеете?! Да что не так с этой страной?! Мы в прокуратуру обратимся! ― слышались ещё некоторое время крики двоих мужчин, пока напавшие на них «злодеи» удалялись от машины в сторону каруселей.
― Ну, как тебе твой день рождения? ― спросил в конце дня отец, когда они снова сидели в ресторане и ждали свой заказ.
― Спасибо, пап, это было незабываемо! Особенно мне понравилась комната страха, ― устало произнесла дочка. ― Не так страшно, как то, что показывают в новостях каждый день, но всё равно нервишки щекочет. Может, закажем шампанского? ― улыбнулась она.
― А тебе разве уже можно по возрасту? ― прошептал мужчина, опасливо оглянувшись по сторонам, а затем в очередной раз по-доброму улыбнулся.
― Думаю, от одного бокальчика ничего не будет. Да мы и не скажем никому, ― ответила дочка и, улыбнувшись в ответ, подозвала официанта.
Через десять минут им принесли бутылку шампанского, бокалы и печёночный торт, который отцу так же, по спецзаказу, согласились приготовить на кухне в честь дня рождения его дочки. Это было любимое праздничное угощение, которое её мама готовила раньше на все дни праздники. Торт украшала большая свечка в виде цифры.
― Задуешь? ― спросил отец.
― Пап, тут должны быть две одинаковых цифры. Они, наверное, потеряли одну по дороге, ― встревожилась женщина, глядя на своего пожилого отца. ― Не вставай, я сама схожу на кухню, ты же деньги заплатил.
― Нет-нет, ― остановил он её, ― всё правильно, я сам купил всего одну. С днём рождения, мой маленький ребёнок. Для меня тебе всегда будет пять лет.
Александр Райн