…Она тащила и тащила волоком мусорный пакет. Он цеплялся за кочки, высокую траву, но она упорно дёргала свою ношу и тянула вперед. Пакет скользил то между ног, то сбоку от несущей, но она словно не замечала неудобства и настойчиво волокла груз, который с каждым метром выглядел всё грязнее, а пакет - разодраннее. Бока вздымались и опадали кузнечными мехами, рёбра всё отчётливее проступали на тощем скелете. Иногда она издавала рычание, похожее на стон, отпускала и снова вцеплялась зубами в бесформенный предмет. Её настойчивость походила на безумство…
Эта история началась год назад. На юбилей друг детства принёс подросшего щенка. Он оказался проворным малым, и пока все сидели за столом, успел трижды спереть кусочки колбасы. Причём, делал он свои поползновения аккуратно и продуманно: под общую шумиху поздравлений, когда все взоры были устремлены на именинника, пёс тоже вставал на задние лапы брал губами с тарелки вкусно пахнущую еду и удалялся под стол, где не спеша пережёвывал и проглатывал украденное. Но вскоре тайна раскрылась, и все рассмеялись манипуляциям щенка.
-Как мы его назовём? – спросил юбиляр. – Или у него уже есть кличка?
-Вообще-то это она, - поправил друг.- За её вороватое поведение мы кликали её Жулькой. Но если не нравится, можете назвать по-своему,- милостиво разрешил он.
-Ну Жулька так Жулька, - согласился Андрей.- Будешь служить нам верой и правдой,- добавил новый хозяин, поглаживая собаку.
Так щенок стал жить в новой семье, где его любили и баловали вкусными кусочками помимо нормы еды. Жена Андрея, Нина, постоянно находилась дома. Врачи вынесли тяжелый приговор при её заболевании – несколько месяцев. Она держалась мужественно, но болезнь неумолимо сокращала дни. Обессиленная болезнью женщина передвигалась по дому в инвалидной коляске. С появлением Жульки Нина словно ожила и разговаривала со щенком как с другом. Друг, склонив голову на бок, какое-то время сидел неподвижно, потом тявкал, подпрыгивал и приглашал хозяйку поиграть. Но Нина улыбалась и протягивала какое-нибудь лакомство. Довольная и благодарная собака укладывалась у ног, и дёргая ушами, чутко подрёмывала, вздрагивая от малейшего звука.
Андрей был доволен отвлечением больной жены. По выходным он вывозил её к речке на природу. Сам удил рыбу, Жулька бегала по берегу, лаяла и подпрыгивала за стрекозами, а Нина наслаждалась дарами природы, с удовольствием вдыхая весенний аромат пробуждения. Всем было хорошо, все были счастливы.
В дни цветения яблонь Нины не стало… На время похорон соседи забрали собаку к себе. Но вот печальные церемонии позади, и они вдвоём в пустой квартире. Не слышно грудного голоса хозяйки, не скрипят при повороте колёса коляски, не пахнет на кухне вкусными пирогами и котлетами. Да и хозяин впал в какое-то оцепенение и иногда приходится напоминать про обед настойчивым лаем.
На кладбище ходили вдвоём. Хозяин неизменно несёт букет ромашек – любимые цветы жены, а Жулька в зубах – сапёрную лопатку, которой каждый приход он бережно поправлял осыпающиеся края могилы. Он уже заказал памятник и на днях его должны были установить.
Рядом по соседству каждый раз оказывалась женщина, которая ухаживала за могилой мужа: то цветы сажает, то старые венки обновляет. Она первая подходит знакомиться: её зовут Тамарой, возраст – где-то за сорок, шумная и самоуверенная. Жульке она сразу не нравится, и она открыто выражает свою недоверчивость громким лаем. А хозяин, похоже, рад знакомству: одиночество отступает, он чувствует, что ещё интересен женщинам и кому-то нужен.
Тамара оказывается настырной и самоуверенной. Вскоре она без приглашения и церемоний, несмотря на замешательство Андрея, становится новой хозяйкой. Её быстрый переезд ничего хорошего не обещает двум одиночкам. В собаку летят тапочки, её игрушечный мячик, и Жулька вынуждена отсиживаться под диваном за малейшую провинность. Часто хозяйка оставляет собаку без еды, мотивируя тем, что псина часто просится на улицу. В общем, точка кипения нарастает, и в один прекрасный день женщина ставит ультиматум: или она или собака.
Андрей свистом подзывает Жульку к машине и они едут в деревню к знакомому рыбаку, чтобы он на какое-то время приютил собаку. А там видно будет. Рыбака он застаёт за распутыванием сетей, которые тот небрежно скрутил и бросил осенью в сарае. При виде Андрея он вздрагивает, но увидев, что «свои», продолжает начатое дело.
-Ну ты даёшь, -улыбается Андрей, - рыбалка сетью запрещена. Не боишься попасть на штраф?
Хозяину не нравится такой разговор и он нервно пожимает плечами и грубовато обрывает знакомого.
-А как жить? –зло спрашивает он Андрея, словно тот виноват в его проблемах. – А так – поймаю, продам,- есть деньги. Вам, городским, хорошо говорить…
-Ладно, не обижайся, - миролюбиво просит Андрей. – Я к тебе по делу. Собаку надо пристроить до осени. У тебя двор большой, собаки нет, возьми на время. Я тебе заплачу.
При упоминании о деньгах в глазах рыбака появляется заинтересованность.
-Сколько?-спрашивает он.
-Пятёрку хватит? – уточняет Андрей, доставая деньги
Рыбак торопливо суёт бумажку в карман рубахи и алчно заглядывает в портмоне знакомого, где краснеют ещё пятёрки.
-Маловато, - наглеет рыбак.- Корма, уборка, прогулка – то да сё, - сам понимаешь…
-Больше не могу, - смущается Андрей. – Это на памятник, должны завтра привезти, - оправдывается он. –Осенью будет полный расчёт. Не обижу…
Поводок переходит из рук в руки, и хозяин быстрым шагом уходит со двора. Жулька смотрит вслед и не понимает происходящего. Но когда машина, взвизгнув, рывком трогается с места, она вдруг заливается громким и тоскливым лаем, словно прощается не с прошлой, а с собственной жизнью…
Хозяин зло дёргает за поводок, привязывает его к верёвке, которая тянется от старой будки, цыкает на собаку, чтобы перестала лаять и уходит в дом за куском хлеба. На большее собака может не рассчитывать.
-Корм ей покупай, цепь, - зло выговаривает он. - Щас. Бегу и падаю… Это тебе не город…
Днём Жулька отсиживалась в будке, а ночью выла – ей было тоскливо и страшно. Хозяин кидал ей кусок сухого, а то и заплесневевшего хлеба, не всегда наливал воды. Иногда после рыбалки швырял ей карася. Собака помнила этот запах и снова начинала выть, лаять и бегать вокруг будки. Но хозяин не слышал её тоскливый зов и не приезжал…
Так прошло лето. Рыбак не заморачивался с собакой. Она похудела – кожа да кости, от плохой пищи она выглядела неухоженной, шерсть местами сбилась в колтуны. Двор был не загорожен, и к собаке повадился ночной друг. Поэтому скоро пузо у неё округлилось и в одну из сентябрьских ночей она разрешилась тремя щенками.
Возмущению хозяина не было предела.
-Вот ведь стерва, - замахивался он на собаку. – Прибью я тебя. И сучат твоих тоже. Я тебя одну взял, одну и верну. Он мне заплатит за всё, - злобился рыбак.
Жулька только вжималась в земляную поверхность будки, закрывая мордой щенят. Злой голос хозяина не предвещал ничего хорошего. И вскоре её опасения начали сбываться…
Щенки только открыли глаза. Молока им не хватало и они весь день терзали соски матери и требовательно повизгивали. Жулька стонала, рычала, но стойко терпела эти муки.
Однажды рука рыбака сунулась в будку и вытащила первенца с белым пятном на лбу. Подержав за шиворот, кинула назад – взяла второго. Этот – чёрного окраса – ему понравился меньше. Он принёс мусорный пакет, кинул в него щенка и куда-то унёс. На следующий день процедура повторилась ещё с одним малышом. К вечеру хозяин достал последнего, сунул в полиэтилен и пошёл домой за спичками, где его задержала жена. Жулька, чувствуя одиночество, страх, потерю, вылезла из будки и изо всех сил дёрнулась в сторону пакета. Трухлявая верёвка лопнула, и собака, схватив пакет, поволокла его со двора прочь от этого страшного дома, сеющего смерть и горе…Вскоре она была уже за деревней…
Свёрток сначала пищал, пыхтел, потом затих совсем. И непонятно было – живое там существо или нет. Оголодавшая и ослабленная щенками собака в каком-то исступлении всё тянула и тянула пакет. Временами силы её оставляли, она валилась на подогнувшиеся ноги, но снова поднималась и уходила от опасного места всё дальше и дальше. Каким чутьём материнской одержимости она понимала, куда ей двигаться, как уйти от погони, как спасти то, что было в пакете?..
В предрассветном тумане пахнуло сыростью воды… Вот и берег речки, куда они с хозяином и хозяйкой приезжали рыбачить. В изнеможении она упала рядом с пакетом. На животе запеклись капельки крови (вдоль берега она ползла по камням и гальке). В десяти шагах от речки виднелась сторожка, она же времянка, построенная Андреем, чтобы в дождливую погоду можно было спрятаться от непогоды. Собака подтащила свою ношу к задней стене, где был лаз в сторожку, и задом, пятясь, поволокла её под полом внутрь рыбацкого жилища.
Андрей для удобства прорыл для собаки выход на улицу, прикрыв его куском фанеры. Рано утром Жулька убегала через эту нору на свободу, пока хозяин блаженно досыпал последние минуты перед утренним восходом солнца. Сейчас она своим чутьем понимала, что это единственное спасение от злого рыбака. Собака собрала последние силы, поддела лбом лёгкий лист фанеры и втащила свою ношу внутрь домика. Там она зубами и лапами разорвала пакет, обняла щенка и, свернувшись клубком, забылась тяжёлым и тревожным сном…
Её привёл в чувство стон щенка. Он был настолько ослабевший, что с трудом приткнулся к соскам. Но они у голодной собаки были пустые. Жулька стряхнула эту нестерпимую боль с себя и с трудом заставила себя подняться. Она помнила, что хозяин всегда оставлял в столе кусок хлеба (а вдруг кто заблудится) и, припадая от слабости на дрожащие лапы, попробовала открыть ящик. Не скоро, но он поддался настойчивым царапаньям, и собака достала засохшую плюшку. Пока она грызла ноющими от долгой носки щенка зубами, в углу унюхала сухой корм, оставшийся ещё с прошлых времён. Почти целиком она проглотила и его. Ведро с водой спасло её от жажды. Она снова рухнула рядом со щенком и впала в забытье…