Татьяна Николаевна шла вдоль чистой зелёной улицы, мимо красиво отделанных домов и тенистых деревьев, растущих по краю тротуара, мимо клумб, мимо украшенных цветами и фонариками витрин небольших магазинов. Ей было хорошо и спокойно – она даже не могла вспомнить, когда последний раз испытывала такое ощущение – может, в детстве?
На улице были люди – так же идущие по своим делам или просто прогуливавшиеся. Хорошо одетые, улыбающиеся люди. В сквере на другой стороне улицы она заметила кафе – и поняла, что очень хочет выпить кофе. Татьяна Николаевна перешла на другую сторону… и проснулась.
«Надо вставать!» - подумала женщина – но, как же тянуло вернуться обратно в этот необыкновенный сон! А вот возвращаться в реальность совсем не хотелось – потому, что вместе с пробуждением проснулись и беспокойные мысли: «всё изменилось. Теперь всё будет иначе – ещё тяжелее, сложнее и неустойчивее». За окном, вопреки придуманному людьми календарю, дышала холодом задержавшаяся зима. Татьяна Николаевна поднялась, сразу ощутив скованность в суставах и неприятное давление в груди, особенно часто донимавшее в последние дни, немного посидела на кровати, разминая непослушные ноги и направилась на кухню варить кофе. По привычке женщина включила телевизор – как всегда в последнее время, показывали очередную пропагандистскую программу. Ведущие пафосно кричали, перемежая патриотические речи ругательствами в адрес тех, «других».
-Господи, как же надоели! – Проворчала Татьяна Николаевна, переключая канал - вроде, официальные люди, а орут и ругаются, будто грузчики на базаре. И куда мир катится?
Закончив утренние дела, она собралась в магазин - после школы должны зайти внуки – нужно что-то приготовить.
По грязной заледеневшей улице шли по своим делам люди с мрачными или озабоченными лицами. Казалось, всё вокруг, даже воздух, пропитано ожиданием чего-то плохого. Цены в магазине неприятно удивляли – кажется, они росли уже ежедневно - и Татьяна Николаевна, проходя среди витрин, удручённо качала головой.
Уже дома, пересчитав оставшиеся деньги, женщина вздохнула – ведь она всё рассчитала, должно было хватить, но… Учесть то, что случилось, не могла. Она снова тяжело вздохнула, прошла на кухню, выложила нехитрые продукты, достала пакет с мукой и занялась приготовлением оладий, которые очень любили внуки. Татьяна Николаевна только успела закончить возню с готовкой, как в дверь позвонили.
-Иду-иду! – Крикнула она и вытерев руки о полотенце, поспешила в прихожую.
Арина бросила рюкзак, всхлипывая, проскочила мимо неё в комнату, Антон молчал, насупившись и глядя в пол.
- Что случилось? – С беспокойством спросила Татьяна Николаевна.
Внук поднял голову – у него была разбита губа, а под глазом красовалась припухшая ссадина.
- Подрался? – Укоризненно спросила бабушка.
- Аринку обижали! – Буркнул мальчишка, кивнув на рюкзак сестры.
Татьяна Николаевна подняла рюкзак, который подарила внучке на первое сентября и ахнула: его внешняя сторона с изображением забавных зверушек из мультфильма, была разрезана в форме небезызвестной буквы «z».
-Что это?! Что за дикость?! За что? При чём тут Арина? – Женщина поспешила в комнату.
Внучка лежала, свернувшись комочком, уткнувшись лицом в подушку и тихо плакала – такая маленькая, хрупкая, беззащитная.
- Аринушка, что случилось? – Осторожно тронув её за плечо, срывающимся голосом спросила Татьяна Николаевна.
- Почему, бабушка?! Почему они так? За что?! – Девочка повернулась – и Татьяна Николаевна с ужасом увидела на её заплаканном лице полустёртые следы того же изображения, оставленные фломастером на лбу и щеках, - я ничего не сделала! Я просто сказала, что война – это плохо! Ведь это же плохо – правда?
- Господи, какой ужас! Да что же это такое?! – Прошептала пожилая женщина, сразу почувствовав, как сдавило в груди.
Татьяна Николаевна выпила таблетку, подождала, пока начало отпускать, а потом, кое-как успокоив внуков, усадила их пить чай. И только сейчас обратила внимание на плюющийся патриотическими лозунгами, включенный телевизор.
Женщину передёрнуло, она с каким-то новым чувством посмотрела на тарахтевший «ящик», как на нечто чужеродное и злое, быстро выключила его и пошла звонить дочери:
- Надя, у нас чп! Нет – все живы и здоровы – тут другое. Ты можешь завтра отпроситься с работы, чтобы сходить в школу? Я-то, конечно, могу – но думаю, тебе надо самой разобраться. Нет, дети ничего не натворили – вечером зайдёшь, расскажу в чём дело.
На следующий день дочь зашла вместе с детьми, которых заодно забрала из школы.
«Ну что?» - вопрошающе кивнула Татьяна Николаевна, уже по выражению лица дочери догадавшись, что всё не так хорошо.
«Потом!» - махнула рукой Надежда. Накормив детей, женщины отправили их гулять во двор.
- Всё плохо, мама! Я даже не знаю, что делать дальше.
- Что сказала учительница? Они будут разбираться по поводу происшествия?
- Думаю, что нет. Она сказала: «это же дети! Они видят, что происходит вокруг, слышат, что говорят взрослые – и конечно, по-своему реагируют. Они просто услышали слова, которые все считают неправильными – и по-детски эмоционально, как это свойственно их возрасту, несколько превысив границы допустимого, выразили свой протест».
- «Несколько превысив»?! … «Выразили протест»?
- Именно так.
- А у директора ты была?
-Там ещё хуже. Мне посоветовали «правильно» воспитывать детей!
- Миша знает? – Какое-то время помолчав, будто лишившись дара речи, сдавленным голосом спросила Татьяна Николаевна. В груди снова болело и давило – так, что перехватило дыхание. Воздуха не хватало, кухня и сидевшая напротив дочь виделись будто в тумане.
- Я боюсь ему говорить. Вчера рюкзак Аринкин выбросила, чтобы не увидел. Даже не представляю, что он может предпринять – как бы ещё хуже не было! Я не знаю, что делать, мама! …Мама!!
Голос дочери отдалился и растаял вместе со всем окружающим миром – всё поглотила тьма…
…Татьяна Николаевна шла по тенистой улице и солнце раскрашивало весёлыми бликами кроны деревьев, играло разноцветными пятнами в ярких цветочных клумбах. Вокруг были счастливые люди, а навстречу ей, радостно улыбаясь, шла подруга Лена – самая близкая подруга, неизменная спутница детства, юности и последующих непростых лет. «Лена?!» - удивилась Татьяна Николаевна, - «она же умерла в прошлом году от этого проклятого вируса - умерла дома, одна, так и не дождавшись врача из поликлиники, которого вызывала в течении трёх дней, а потом скорую, приехавшую через два часа после вызова... Как же… Ну да – это же сон!». И вдруг поняла, осознала, будто снизошло озарение: «это не сон. И я больше не проснусь!»