Жизнь разнообразна как мозаика. Даже отдельные ее фрагменты порой таят в себе много удивительного. Как те имена, что он придумывал для ее телефонных номеров. Ее имена сложились в историю их отношений, в которой он остался безымянным.
Сначала блокнот, где он небрежно нацарапал карандашом имя «Ира» и номер ее телефона. Ну, не совсем ее. Громоздкий аппарат с длинным проводом установили ее родители. Для каких-то своих дел. Но он всегда мог позвать Ирку к телефону. С твердой уверенностью — выручит! Продиктует, что на дом задали. Подскажет, как задачу решить. Свой человек!
Время шло. Блокнот где-то потерялся, вместе с номером. Но он помнил его наизусть. В своем первом мобильном, который подарили ему родители, сначала привычно написал «Ира». Но Ир вокруг было много. Они были такие манящие, словно из другого мира. Чтобы не путаться, он переименовал ее в «Техподдержка». И продолжал привычно ей звонить. Ира всегда помогала.
Казалось бы, можно и дальше относиться к ней, как к верному другу. Но он вдруг начал ее стесняться. Звонить ей, слышать ее голос — все рождало в нем ощущение скованности. Он переименовал ее в «И». И что?
Несколько раз, превозмогая себя, он менял эту букву на «Ирочка». Тут же стыдливо стирал. Решил остановиться на варианте «Она».
«Она» ответила взаимностью. И справочник постоянно обогащался все новыми и новыми словами, которыми он теперь ее называл. Весь диапазон нежности и обожания.
Иногда, в момент ссор, возвращалась официально-равнодушная «Она». Пару раз он вообще удалял ее номер. Но невозможно стереть то, что помнишь наизусть. Что хранишь в сердце, вплоть до каждой цифры. И ласковые имена снова возвращались.
«Моя жена» - ему почему-то очень нравилось называть ее так. Ир, действительно, много. Много котиков и зайчиков. А жена у него - одна и на всю жизнь. Так он решил.
Его убеждение разбилось вдребезги через несколько лет. После долгих ссор и взаимных претензий. Теперь список контактов, уже в его смартфоне, узнал много новых слов. Но совсем не нежных. А таких, которые цензура не всегда пропустит и не все заборы одобрят. Иногда, в моменты штиля, появлялась привычная «Ира» и тут же таяла под грубыми, колкими словами, рождавшимися от боли и разочарования.
Еще много лет он качался на этих эмоциональных качелях. Их амплитуда была обширной — от радости, что есть шанс сохранить семью, до злобы, раздражения и, наконец, полного опустошения. Имена, которыми он награждал ее в тот момент, были как лакмусовая бумажка его состояния. Но,устав окончательно, он присвоил ей отстраненное «Эта», загнав тем самым в дальний конец списка своих контактов. «Эта» сама никогда не звонила. И он был рад.
Время шло. Оно не вылечило, но смягчило его душу. «Ирина Ивановна» - что-то деловое, отстраненноевиделось ему в этом новом имени для нее. Общие дети, как-никак, к которым его сейчас особенно тянуло. А, значит, общие заботы. Вроде, далекодруг от друга, но вроде снова вместе.
Привычное и такое родное «Ира» все расставило по своимместам. Словно и не было многолетнегохолода между ними. Что им делить, если у них теперь общая внучка? Если у него, у пожилого уже человека, вдруг резко ухудшилось здоровье? Ему требуется уход! И он, как прежде, был уверен — Ира всегда поможет.