Не люблю ассоциировать Бога, как внешне нечто отдельное от человека. Но это не лишает меня возможности порассуждать: «Куда действительно смотрит Бог?» Поступки? Слова? Может, в глаза?
И сейчас на ум приходят картинки всевозможных фильмов о конце света, о массовой гибели людей, о компьютерных «бродилках» (я не в теме, как это сейчас называется).
Люди зарабатывают колоссальные деньги, показывая нам войну, вовлекая нас в картинку гибели, делая из этого шоу, кто-то даже называет это произведением искусства. Это вошло в человеческий оборот, как норма. Мы живем через эту призму, не задумываясь о том, как действительно относимся к такому проявлению агрессии, к такому явлению, как убийство человека.
Я не участник военных действий, но я тоже работала со смертью. И как-то находила силы эту смерть на чувственном плане к себе не подпустить. Не подпустить при всех, потому что нужно было выполнить ряд обязанностей, и там вообще не до драмы. Я говорила себе: «Это моя работа, кто-то же должен этим заниматься. Почему не я?»
Посмотрев на это сейчас, четко понимаю, что такой позицией я, безусловно, сохраняла себя в психическом здравии, но, наверно, сеяла мысль о том, что смерть можно воспринимать как норму.
Конечно, я про смерть насильственную.
/Одному Богу известно, сколько моей натуре пришлось преодолеть, чтобы не заплакать при Маме, только что увидевшей своего утонувшего мальчика, или как страшно было проснуться от кошмара, где я падаю с 7 этажа, как девочка-ровесница, чьи прощальные письма перед совершением суицида я читала в кабинете со слезами/.
Мир внешний всегда о том, что внутри. И очень полезно прямо сейчас себя спросить: «Что я вижу? Что в моих глазах? Куда и на что я привык смотреть? Как я могу смотреть иначе? Куда я могу обратить свой взор? Как я управляю своей картинкой жизни?»