поженились, если уж, конечно, не в детстве, но в ранней юности, точно. И вот, я, по собственной воле, решил повторить путь отца! Мама, очень аккуратно, поинтересовалась, не беременна ли, случайно, моя избранница, и, получив отрицательный ответ, успокоилась. Она только стала, перебирать, уже упакованные вещи, вытаскивая из них мои, и складывая их в шкаф, который, они решили с собой не брать.
- Им же, мебель, понадобится! – сказала мама. Также, мне решено было оставить все, что было в моей комнате, кухонный стол, который, отец сделал сам, из двух широченных досок, сплоченных вместе, мои любимые, красные шторы с золотистыми полосками, которые, так и остались висеть, в большой комнате, пару стульев, кровать с панцирной сеткой, кучу постельного белья, одеяла, подушки и не очень богатый, набор посуды.
- На первое время, вам хватит – сказала мама. – Потом заработаешь, купите!
В этой, такой простой, фразе, я вдруг, услышал, такое обещание забот и хлопот, что стало, даже, немного не по себе.
- Е-мое, Вадим, в какую блуду ты влезаешь? – невольно спросил у меня внутренний голос, но книжное благородство, немедленно заткнуло эти потуги призвать к уму.
- Мы пообещали, значит, сделаем! – решительно заявляло книжное благородство. И я, честно скажу, очень сильно нравился себе в эти минуты. Еще бы, я, блин, поступал, как белогвардейский, киношный, офицер, этакий сгусток благородства и чести! Чем, скажите мне, не повод для самолюбования?! Самый, что ни на есть, повод!
- Вадимыч, ты, конечно, отморозок! – заявил на известие о том, что я женюсь, Пономарь. Как-то мы сдружились с ним в последнее время, с ним и с Лехой Чукиным. И, хоть они и были младше меня, мне нравилось проводить с ними время. Мы занимались вместе, музыкой, в смысле, собирали фонотеки, находили где-то, фотографии металлических групп, находили информацию о группах, а потом, рассказывали ее друг другу. Почему находили? Да не было, потому что, в то время, ни Гугла всезнающего, ни Википедии! Фотографии были обычные, напечатанные на фотобумаге, причем, не на принтере, а как положено, при свете красного фонаря. Причем, это были фотографии, страниц с зарубежных музыкальных журналов. Черно-белые, кстати. И весьма, скажу я вам, сомнительного качества. Единственный советский журнал, в котором печатали в то время, хоть что-то, о рок-музыке, был «Ровесник», в котором, кстати, иногда бывали и фотографии! Вообще, «Ровесник», был каким-то, не очень советским, журналом! Там писали, что Скорпионс пишет замечательную музыку, а, например, Ронни Джеймс Дио – отец хэви-метала. Странно, честно скажу, читать было такое, в советском журнале! А потом, появилась программа «Взгляд», где иногда, ставили клипы «правильных» групп. Ну, и конечно, знаменитая «Лестница Якоба», в которой шведская группа «Европа» вдарила по мозгам, своим «Последним отсчетом»! В кинотеатрах, пошел «Взломщик» с Костей Кинчевым в главной роли, на который, мы ходили по сто раз, только ради песен «Алисы». Вокруг, явно, что-то менялось, мы видели это! По ночам, канал Иллюзион, крутил американские боевики, вроде «Голубого Грома» или «Большого переполоха в маленьком Китае». В кинотеатрах показывали «Спасите Конкорд» и «Конвой». Это были, именно те, запахи загнивающего запада, которые оказывали, именно то, тлетворное влияние. Появились кооперативы, выпускающие, иногда, не совсем откровенный ширпотреб. Модники и модницы, получили возможность, одеваться, сообразуясь, с внутренним пониманием своего внешнего вида. Гремела перестройка, шумела гласность. Единственно, что портило общий праздник, это полнейшее непонимание, что означают, конкретно, эти понятия. Так сказать, не было, никакого, реального воплощения. Гласность, породила журнал «Огонек в том виде, в котором он существовал в конце восьмидесятых, с развенчаниями культов, со срыванием покровов и прочими вещами. Появился Спид-Инфо, который многие, кинулись читать, из-за изобилия в нем статей на сексуальные темы. Да много всего, появилось, в те странные времена. Вдруг, выяснилось, что можно то, за что, еще недавно, сажали. Скорпионс спели свой знаменитый «Ветер перемен», Цой, тоже пел про перемены. Алиса, выпустила своего «Шестого лесничего», который, едва успев выйти, стал чуть ли не культовым. Было, как сказал один из классиков, великое брожение умов. Тот самый, ветер перемен, ударил людям в головы, опьяняя и заставляя терять связь с реальностью. Начался дефицит некоторых товаров, в том числе, и продуктов. Люди, потихоньку, начинали роптать. Было ощущение, что всех обманули. Обещали, что светлое будущее, наступит завтра, буквально, по звонку будильника, а вместо этого, полупустые полки в магазинах. Но зато, Марсы и Сникерсы, в комиссионках, по неприлично-высоким, ценам.
Вот, такое было время. Сейчас, оборачиваясь назад, пользуясь уже, сегодняшней головой, я понимаю, что, в принципе, это было начало конца. Но тогда, мне было еще слишком мало лет, и слишком мало аналитических способностей, чтобы сложить два и два. Не помогала, даже, моя уникальность и исключительность. Мне постоянно, пытались объяснить, что страна, в которой я прожил все свое беззаботное детство, на самом деле, была не такой уж и замечательной, а детство, на самом деле, не было беззаботным. Что, оказывается, в ней душили свободу и всякое такое, что, вообще, это была, империя зла. Мне, конечно, эти разговоры не нравились. Я их, просто не мог принять. Я не собирался переписывать воспоминания о детстве только потому, что какой-то, очередной радетель за свободу, начинал говорить, что все было плохо. Я никак не мог согласиться с этим, потому что, четко помнил, что было, наоборот, неплохо, а даже, пожалуй, хорошо! Простите, опять я отвлекся!
Итак, мы подали с Маринкой заявления, как только мне исполнилось, восемнадцать. И я окунулся с головой в подготовку свадьбы. Как и что делать, я толком не знал, просто, действовал по наитию. В ЗАГСе, мне дали «приглашение», по которому, я получил, ящик шампанского, несколько банок тушенки, а так же, по нему, мог купить костюм и платье для невесты. С одеждой для новобрачных, в то время, тоже было затруднительно, как и с шампанским, впрочем. Так или иначе, свадьба, вполне себе, получилась. Правда, больше она была похожа, на расширенное, день рождения. Гостей было, не очень много: в основном, мои одноклассники и Маринкины, одноклассники. Родители мои, к тому времени, уже жили на севере. И поэтому, приехал брат Саня, какой-то, неожиданно, вытянувшийся и заматеревший. Он привез подарок от родителей – конверт с двумя сторублевками. Еще теми самыми, песочного цвета, с Лениным. Это были, большие деньги. Слова инфляция, тогда никто не знал. Точнее, знали, что есть такое где-то там, на загнивающем западе, и из-за нее, очень страдает, рабочий класс, но как именно он страдает, никто не понимал. В общем, свадьба, можно сказать, получилась. Были, даже, цветные фотографии. Их сделал, тоже мой одноклассник, Женька Водяной (да, это фамилия у него, такая), который, к этому времени, умудрился выучиться на фотографа.
На свадьбу, как водится, надарили какую-то, совершенно немыслимую, сумму, рублей, эдак, под шестьсот. Я купил холодильник, в том самом, железнодорожном магазине, купил посуду, красивую люстру, ну и конечно же, магнитофон. Это была Эльфа катушечная. Так же, в какой-то комиссионке, я купил ламповый усилитель Прибой и две колонки С-90. Расставив, все это богатство, в большой комнате, я первым делом, обрадовал соседей. Как знаете, в том анекдоте: мои соседи слушают только хорошую музыку, и мне совершенно плевать, нравится им это, или нет! Был у меня совершенно бомбический винил – группа «Парк Горького», который, подцепив Сириус к усилителю, я и запустил, от души добавив громкости. Вот тут, кстати, и случилась первая семейная ссора. Маринка, как оказалось, совершенно не умела, принимать к рассмотрению, чужое мнение. Она росла с бабушкой, со всеми вытекающими. Ее картина мира, состояла, из одних штампованных, незыблемых, правил и норм. И когда, кто-то, посягал на них, она, буквально, взрывалась. У нее, уже тогда, начала проявляться, какая-то деспотичность, попытка взять бразды, так сказать, правления. Она была твёрдо убеждена, что только она одна, знает, как надо и что надо. Квартиру, в которой мы жили с родителями, железная дорога, оставила за мной, определив ее в ранг служебной. Я сразу же, накинулся, переделывать все под свой вкус. Соорудил дополнительную перегородку, отхватив часть большой комнаты. В получившемся, длинном, как колбаса, коридоре, отгородил себе, рабочий кабинет, который оформил, как некую келью. Стены, расписал вручную, под «дикий камень», сделал фальшивое окно с решеткой, в которое засунул лампу дневного света. На стены повесил подсвечччники, загнутые собственноручно, из полосок меди (какие—то токопроводящие шины), соорудил рабочий стол, на который водрузил пишущую машинку. Машинку поставил, скорее, для антуража. Хотя, идеи писать, как в школе, фантастические рассказы, или какие-нибудь, стишата, была. В общем, на полную катушку, врубил режим «хозяина дома». Но как-то, если честно, шло все со скрипом. Маринка, как мне тогда казалось, задалась целью, сделать мое существование, невыносимым. Она цеплялась по пустякам, особенно, доставалось, конечно, моим музыкальным пристрастиям. Сама она, обожала Игоря Николаева, разного рода Ласковые маи и прочие Ромы Жуковы, от которых, меня начинало тошнить. Да и западло это, когда в доме ортодоксального металлиста, звучит вот такой вот шлак! Перед коллегами, ей-богу, стыдно было! Вскоре пришла повестка из военкомата, я начал готовиться к армии. Готовился я, в основном, морально. Было, честно говоря, немного страшновато. Основной вопрос был такой к себе: «А выдержит ли, дорогой Вадим Острогов, твоя уникальность, это испытание? И вообще, из какого теста ты слеплен?» Даже, появился какой-то, не совсем здоровый, азарт, проверить, насколько хватит во мне пороха.
Я сходил, на медкомиссию, меня признали годным. Этот факт, меня обрадовал. Знаете, в то время, если хотели подчеркнуть, полную неполноценность человека, про него говорили: «Да его даже в армию не взяли!» Все-таки, какой-никакой, авторитет, у армии, в обществе, имелся, хоть и начинал подтаивать, обдуваемый ветрами перемен. Приписали меня, в ВДВ, предварительно распределили, в ограниченный контингент в Чехословакии, в десантно-штурмовой батальон. Это, блин, был джек-пот! Элита из элит! Я очень обрадовался. О такой службе, даже и мечтать-то, боялись. А тут, с ровного места, такой фарт! Я уже, мысленно, был в Чехословакии, когда ко мне подошел зам. Военкома, майор Семеров, здоровый, румяный мужик.
- Острогов. – сказал он, заговорщически. – Я хорошо знаю твоего отца, так что, служить будешь, в элитных войсках!
Я обомлел. Да блин, куда еще элитней?!
- Это в каких? – спросил я. Перед глазами, почему-то, нарисовались жаркое кубинское солнце, океан и знойные мулатки.
- В РВСН, на космодром Плесецк! – сообщил он, явно ожидая, что я разревусь от восторга. Но восторг, как вы понимаете, был сомнителен, в данной ситуации. Плесецк, е-мое, это же север! Вот это, называется, выхватил по блату, теплое местечко! Как говорится, с такими друзьями, и враги не нужны! Я вяло поблагодарил бравого майора и поплелся к остальным призывникам, которые стояли в очереди, за приписными свидетельствами.
Вот так, меня определили служить, в тайге, на морозе, в отрыве от цивилизации. До отправки, у меня было еще три месяца, поэтому, я начал творить, какую-то, дичь. Я, например, увлекся фехтованием на мечах. Познакомился, случайно, с тренером таких же, ненормальных, начал ходить на тренировки. На работе, из куска трубы, сделал себе тренировочный меч – тяжелый, двуручный. Не знаю, почему, но я как-то, сразу прикипел именно к двуручному мечу. Миша, наш тренер, за это назвал меня «Крестоносцем». Кличка приклеилась, и в секции, меня так и стали звать. А вот, одноклассники, Пономарь и Леха, стали называть «Рыцарь». Видимо, крестоносец, было слишком трудновыговариваемо и не информативно. Раз в неделю, мы собирались в парке, на большой поляне, надевали мотоциклетные шлемы, самодельную защиту, сделанную, как правило, из фуфаек. На свои «доспехи», я нашил пластины из толстого войлока – на плечи, на руки и на грудь. Такие же щитки, сделал на тренировочных штанах.
В то время, еще не было ролевиков, поэтому, любители рыцарского антуража, делали так же, как мы. Единственное различие, которое появилось уже тогда, между двумя разными направлениями, это оружие. У нас, оно было из металла. Но были группы, которые делали, оружие, из дерева. Эти «танцоры», отрабатывали, скорее, внешний антураж поединков, то есть, красивые переводы, перехваты, какие-то немыслимые финты. Поэтому, мы и называли их, презрительно, танцорами. А у нас, все было, по-честному! Тяжелые, стальные мечи, синяки, вывихи. Во время поединков, стоял звон клинков, все, как положено! Вот, такое я нашел себе занятие. Мне дико нравилось это , довольно опасное, хобби! Склонный, к дешевым театральным эффектам, я даже сделал себе рубаху, которую надевал поверх защиты – белая, просторная, с красным крестом, на груди и на спине. Не тем красным крестом, который на аптечке, конечно, а тем, который был у крестоносцев. Из мотоциклетного шлема, я сделал шлем с забралом. Забрало я смастерил, опять же, на работе, из нержавейки. Попросил дядю Сережу, и тот вырезал мне, ацетиленовым сварочным аппаратом, шикарное забрало, из бака от стиральной машины. Забрало я прикрутил к шлему, на так называемые, вагонные, болты. Сам шлем покрасил «серебрянкой», на макушку, водрузил крест, вырезанный, из той же, нержавейки. Крест, я покрасил, в красный цвет. И вообще, я основательно поработал над своими доспехами. Из того же, бака от стиралки, были вырезаны щитки, которые я прикрутил на свои доспехи, на руки и на ноги. В общем, я был, реально, похож на рыцаря! Весь в нержавейке, в шикарном шлеме, с забралом, с красным крестом на башке. Рукоять меча, я обмотал тонкими ремешками из сыромятной кожи. Парни из секции, дико завидовали, моему облачению. Одним словом, я сделал первый шаг, к ролевикам. Они уже, в ту пору, начинали появляться, мы читали о них, в газетах и журналах. Единственное, что омрачало праздник, появлялись они, в основном, в больших городах, типа Москвы, Питера и Свердловска. Нам тоже, очень хотелось, сделать себе полноценные доспехи, но стоило это немыслимых денег, и наш энтузиазм, выдохся, не найдя точки приложения. Маринка, естественно, очень осуждала, мое увлечение. Она, вообще, осуждала все, что ей не нравилось, и что не укладывалось в ее, довольно простую, картину мира. Она постоянно, закатывала мне, какие-то скандалы, на эту тему, мол, детская забава, а ты взрослый уже, и все вы там, полные придурки, которые в детстве не наигрались в мушкетеров! Я пытался объяснить ей, как мог, в чем соль этих занятий, но она категорически, не хотела принимать это. Вообще, время, устало ругаясь с Маринкой, я понял простую вещь: чтобы принять что-то, не типичное для себя, нужно, внутренне, быть к этому готовым и как-то, заранее, предрасположенным. Это, наверное, и называется, «гибкость». У Маринки, гибкости не было совершенно. Она жила в реальности, в которой, например, с белыми босоножками, непременно, нужно было надевать, белые носки. У нее была, куча разного рода примет и ограничений, в которые она истово верила и незыблемо, соблюдала. Я, со своими широкими взглядами, совершенно, не укладывался в ее мирок. Поэтому, она назначила виноватым, именно меня, за все, что происходило плохого в мире. Серьезно! В магазинах, пропадало мыло, я был виноват, что не предупредил. По дороге на пляж, перед нами, электричкой, сбило женщину, виноват был я, причем, в том, что если бы, вместо этой женщины, была она, я бы, точно, не бросился под электричку, чтобы спасти! Серьезно, я иногда был виноват даже в том, что могло бы произойти. Причем, меня даже не спрашивали, типа, а что бы ты сделал? За меня отвечали, проводили судебное разбирательство и тут же, наступала кара. Одним словом, когда я женился, мне казалось, что я поднимаюсь на одну ступеньку, во взрослую жизнь. На самом деле, я вляпался, в какую-то, упрощенную модель, ада. Только тогда, до меня дошло, что в книжках, часто, пишут, полную хрень. Что ничего общего, с реальностью, в книжных историях, нет! Я честно думал, когда на свадьбе, сидел в окружении гостей и родственников, что вот она, счастливая жизнь, начинается, что будет у меня, все, как у людей, домашний очаг, в котором, жена будет наводить уют и красоту. Ага, конечно! Уют и красоту, приходилось, наводить самому, так как Маринка, оказалась, довольно ленивой. Но, как вы понимаете, когда я что-то делал сам, мне очень качественно, выносили мозг, потому что сделал я все, не правильно.
«Так не делается» - был главный аргумент обвинения. Одним словом, семейная моя жизнь, была полным разочарованием. Хотя, парням, Пономарю и Лехе, Маринка, на удивление, нравилась! Она, когда они приходили в гости, очень убедительно, играла этакую, приветливую хозяйку, которая и чаем угостит, и накормит, и выслушает внимательно, подперев по-бабьи, голову рукой и сочувственно кивая. Но, как только, гости уходили, все заканчивалось. Я однажды спросил у нее, почему она так себя ведет.
продолжение следует...
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! НЕ ЗАБЫВАЕМ ПОДПИСЫВАТЬСЯ НА КАНАЛ, СТАВИТЬ ЛАЙКИ И ОСТАВЛЯТЬ КОММЕНТАРИИ! ВСЕМ ДОБРА! ИСКРЕННЕ ВАШ, ДМИТРИЙ ПЕЙПОНЕН. навигация по роману -ЗДЕСЬ