С недоумением рассказываем о еще одном фаворите оскаровской гонки — драме Кеннета Браны о гражданской войне в Северной Ирландии, сделанной с трезвым расчетом, но без души.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
В августе 1969 года на улице Белфаста, где живет девятилетний мальчик Бадди (Джуд Хилл), появляется баррикада; по городу ходят протестанты с битами и «коктейлями Молотова» и пытаются выгнать католиков из их домов. Семья самого Бадди протестантская: мама-домохозяйка (Катрина Балф), отец, иногда приезжающий из Англии, где он работает на стройке (Джейми Дорнан), старший брат, бабушка (Джуди Денч) с дедушкой (Киран Хайндс). Но жить все равно становится неспокойно.
Если есть грани таланта, то можно предположить, что есть и грани его отсутствия, и Кеннет Брана, оставаясь прекрасным актером, с каждым годом раскрывает все новые стороны своего тяжеловесного, архаичного, угнетающего режиссерского темперамента. Пока он ограничивался Шекспиром, это было еще терпимо, но в 2010-е Брана как с цепи сорвался: сегодня каким-то образом умудряется сделать скучный фильм про Тора, завтра снимает тоскливую клюкву про Джека Райана, послезавтра надевает усы и мучает Агату Кристи. Не говоря уже, например, об «Артемисе Фауле» — возможно, вообще худшем детском фильме в истории.
«Белфаст» — шаг в сторону от крупнобюджетного Голливуда в проверенном направлении маленького личного фильма; сентиментальная автобиографическая зарисовка о детстве в Северной Ирландии. Это жанр высказывания, которому трудно сопротивляться, и «Белфаст» с успехом прошел в кино, особенно в Великобритании, получил хорошую прессу и ряд призов. В частности, только что был признан «выдающимся британским фильмом» на премии BAFTA и претендует сейчас на семь «Оскаров».
Любопытно наблюдать, как, рассказывая о самом личном (а маленькому Бране действительно было девять, когда в Северной Ирландии вспыхнула так называемая Смута (The Troubles), долгоиграющий национальный конфликт), режиссер и сценарист всю дорогу предпочитает опираться на штампы, то есть на чужой опыт. В «Белфасте» можно, наверное, найти определенное очарование, но в нем точно нет ни единого оригинального решения. Брана словно вспоминал не собственное детство, а любимые фильмы — от «Амаркорда» до куароновской «Ромы», от «Далеких голосов, застывших жизней» до «Надежды и славы».
Даже бравурное начало — перед тем как уйти в неизбежное ч/б, Брана тасует цветные виды современного Белфаста — кажется дежурной отсылкой к «Манхэттену». Вместо Гершвина — Вэн Моррисон, важнейшая статья североирландского музыкального экспорта, который за время этого недлинного фильма успевает спеть, кажется, целый альбом. А визуальные решения (вечная ахиллесова пята Браны) как бы изощренные, но де-факто просто странные, неловкие ракурсы: то вдруг снизу, то под углом, то камера нарезает круги. Иногда это натурально выглядит как «художественная фотография» в исполнении человека, которому месяц назад подарили дорогую зеркалку.
В малыше Бадди нет и намека на внутреннюю жизнь; это киноребенок, чья единственная задача — выглядеть трогательно и слегка плаксиво. Нетрудно догадаться, что его ожидают комически серьезная влюбленность в одноклассницу, мелкое хулиганство в компании кузины постарше, пара сцен в школе, пара разговоров по душам с пожилыми родственниками. И, разумеется, сидение у телевизора и походы в кино, где мы смотрим в широко раскрытые глаза Бадди и вспоминаем, что он вырос в великого кинодеятеля. Кинодеятель, как обычно, прямолинеен и ставит на экран вестерны («Ровно в полдень», «Человек, который застрелил Либерти Вэланса»), которые косвенно перекликаются с этическими коллизиями «Белфаста».
Неприлично красивые родители слегка ругаются из-за неуплаченных налогов, но успевают преподать мальчику важные жизненные уроки. Дедушка с бабушкой (и Денч, и Хайндс номинированы на «Оскар» за роли второго плана) экономно воплощают несгибаемый североирландский дух. Старший брат присутствует для галочки. Справедливости ради, в центре «Белфаста» — небезынтересный для многих вопрос: стоит ли покинуть любимый, но ставший опасным город и перебраться если не в Австралию, то хотя бы в Англию?
Но даже здесь режиссер берет если и не фальшивые, то робкие, вялые аккорды. Про саму Смуту, по сути, не сказано ровным счетом ничего, кроме того что беспорядки — это плохо; мы видим пару погромов и какого-то карикатурного типа, пристающего к отцу героя. Североирландская драма сведена к простенькой, симпатичной этнографической мелодраме (песня, танец, похороны, паразит «wee» через слово). И родная улица Кеннета Браны со всей очевидностью построена на студии из картона.
[data-stk-css="stkhPq9n"]:not(#stk):not(#stk):not(style) { width: 100px; margin: 0 auto } [data-stk-css-m="stkiPHKj"]:not(#stk):not(#stk):not(#stk):not(style) { width: 100px }